с близкими! Ведь она очень любит…
— …борщ с пампушками на обед, — завершила я монолог Виславы самым приемлемым для меня способом и невинно посмотрела на Шаленого. — Мне же не прописана диета?
Ещё никогда на меня так не смотрели! Одновременно с желанием придушить и защитить от «любящей» родственницы. Шаленый явно не понимал: смеяться или плакать. Пациентка мечтает о борще и прикидывается ланью. Что с такой поделаешь?
— Нет, — сказал он.
Я уже выдохнула с облегчением, как эскулап добавил с неожиданной мстительностью:
— Но прописан постельный режим. Никаких забегов по городу, панна Каторжинская.
— Э… — начала я.
— Без «э»! — отрезал он. — Уважаемая Дорота, если режим будет нарушаться, мне придется забрать Алину в лекарню. Вы меня поняли?
— Как правильно, — улыбнулась довольно Вислава. — Пан Шаленый, вы всё очень правильно делаете. Я знала, что вы прекрасный ле…
— А вам запрещено приближаться к моей пациентке ближе, чем на двадцать шагов, — резко оборвал он Виславу. — И не приведи Эльга и Эржебет, я узнаю, что вы нарушили покой Алины.
Тетушка побледнела. Уж не знаю, какой властью обладали упомянутые барышни, но Виславу это впечатлило. Точно так же, как и оставило Дороту довольной.
Бецик не выражал никаких эмоций. Это несколько настораживало. Смог ли договориться фамильяр с Лешеком? Или вся затея кузяку под хвост?
Я сама вдруг поразилась, что подхватила местное ругательство. Надо будет хоть разузнать, как выглядит этот самый кузяк и есть ли у бедняги хвост.
— Пан Шаленый, вы несправедливы. — Вислава поджала губы, того и гляди разрыдается. — Я так люблю Алину и готова ей помогать!
— Просто у нас будет любовь на расстоянии, — довольно заявила я и все же посмотрела на Дороту. — Уже обед, да? Как насчет борща?
Шаленый хмыкнул, но комментировать не стал. А я с искренней радостью наблюдала, как Вислава покидает мою комнату. А потом и Дорота, ибо борщ — это не просто так. Борщ — это святое!
— А теперь, панна Каторжинская…
Я вздрогнула от тона лекаря и поняла, что рано начала радоваться.
— Поговорим начистоту.
3
* * *
Борщ закончился, как и восхитительные пампушки. А ещё закончилось терпение у Бецика. Он только чудом держал себя в руках, тьфу, лапах и ждал, когда все покинут помещение.
Шаленому, правда, пришлось рассказать всё, что произошло с Горневичем в это утро. Уж не знаю почему, но резко возникла потребность поделиться произошедшим хоть с кем-то. Интуитивно казалось, что пан лекарь не из стана врагов. Да и… Если что, лечить мою безвольную тушку придется ему, а не кому-то другому. Поэтому я красочно описала скотское поведение господина Горневича и рыцарское — Басеньки.
Пан Шаленый нахмурился, бросил задумчивый взгляд на гримуар, потом что-то нелестное сказал про Горневича.
— Кстати, что такое Право Первого? — не растерялась я.
Шаленый несколько секунд поколебался, но потом, вздохнув, всё же сказал:
— Я бы назвал это пережитком прошлого, но официально оно не отменено. Если девушка дала согласие мужчине стать его женой, и у них была физическая близость, это уже настоящий союз, который только осталось оформить документально.
Я сидела и с трудом соображала. Все же пампушек оказалось многовато, вся кровь убежала к желудку, оставив мозг без способности мыслить. Паскудненько как-то выходит. Но в то же время не особо придерешься. Согласилась? Согласилась. А то, что потом рухнули в высокие травы (или на какую другую более подходящую поверхность), это уже вроде как и детали.
Но вот коль девушка согласилась не сама, или ещё что…
Шаленому явно не понравился мой взгляд, однако он мудро не делал замечаний. Видимо, уверовал в мою сознательность.
Сознательность и была. Аж целый час после обеда. Но после этого я поняла, что постельный режим — мой враг номер один. И пусть Горневич в лекарне, а тетушка в двадцати шагах, разлеживаться все равно не время.
— Бася, — тихо позвала я. — Басенька, иди ко мне, солнце моё.
Подозреваю, что гримуар сейчас сделает вид, что меня не знает. Кажется, у него характер, как у породистого кота. Такой же мерзкий.
Но каковым же было мое изумление, когда Бася вдруг приподнялся над столом, где лежал до этого. У него появились маленькие ножки и, деловито и важно, гримуар направился ко мне.
Я судорожно выдохнула.
Бецик подлетел ко мне и деликатно вернул на место упавшую челюсть.
— Алиночка, ну что ты так смотришь. Что… никогда не видела книжку с ножками?
Действительно. Ничего особенного, просто у книги есть ноги.
Ещё раз шумно выдохнув, посмотрела на Бецика, потом — на Басю.
— Нет, там, откуда я родом, книги не ходят.
— Очень зря, — заметил Бецик. — А могли бы. Движение — это жизнь.
Я могла много чего сказать, однако в это время гримуар плавно воспарил и оказался у меня в руках. Зашуршали старинные страницы, аромат кофе закружил голову.
— Эй-эй, не так быстро, — невольно улыбнулась я и ласково погладила гримуар по корешку. — Будешь меня обучать волшебству?
Бася ничего не ответил, но каким-то образом я поняла: будет. Потому что после обморока уже сумела осознать: колдовские силы ведьмы Алины Альжбеты Каторжинской вернулись. Только вот есть проблема — управлять ими я не умею. А надо.
— Алина, что ты задумала? — хмуро поинтересовался Бецик.
Зачарованно глядя на изумительной красоты иллюстрации, я не сразу поняла, что ко мне обращаются. Моргнула озадаченно лишь тогда, когда получила тычок в бок.
— Мне надо связаться с Лешеком, — сказала я фамильяру.
— Уехал твой Лешек, — буркнул Бецик. — Вызвал его бургомистр, ибо что-то возле города стало беспокойно, нечисти не спится.
— А Лешек неплохо поет колыбельные для нечисти? — поинтересовалась я, скользя пальцем по витиеватому тексту.
По коже разливалось тепло от прикосновения к странице, а кровь, казалось, бурлит будто лава в крохотном вулкане. И чувствуется, что стоит только захотеть, как всё получится. Умом это объяснить невозможно, но сердце знает верный путь.
— Лешек вообще-то ведьмак, — хмыкнул Бецик. — Собственно, как и все, кто живет в этом районе. Соседство тут выбирали старательно, батюшка твой абы где не поселился бы.
— Лешек вернется сегодня? — покосилась я на фамильяра.
Тот развел крыльями.
— Кузяк его знает. Матильда только хвостом махнула, докладывать отказалась.
— Стерва, — фыркнула я.
Бецик активно закивал, с такой характеристикой он был явно согласен.
Я прикусила нижнюю губу. Так, нельзя терять время. Уж если решила в омут с головой, то не время надевать резиновые плавки.
Шумно выдохнув, я попросила:
— Басенька, пожалуйста, помоги мне отправить весточку Леху Скорбуте о том, что мне нужна его помощь. Очень нужна.
И затаила дыхание. Наивно, чертовски наивно. Ничего
