— Отпусти, — морщусь я, пытаясь вырваться из его крепкого захвата. — Мне больно.
Его правда действует на меня, как ушат воды. Думала ли я когда-то о его чувствах? Определенно нет. Я жила в своей холодной пустоши, заморозив все мысли. Но ведь и сейчас размышлять об этом было слишком поздно. Мы стали другими и прожитые годы вдали друг от друга, оставили абсолютно разные отпечатки на нас. У него теперь невеста, у меня Тимка. Все правильно, как и должно быть.
— Прости, — Сергей отпускает меня и его руки безвольными плетями падают вдоль туловища.
— Тебе лучше уйти, Царёв.
Я клетка для него. И как бы мне не хотелось вновь оказаться в его объятиях и ощутить его теплые губы на своих губах, я должна его отпустить. Снова.
Телефон вновь начинает вибрировать. Сергей берет его в руки и не отрывая от меня взгляда, подносит к уху, предварительно приняв входящих вызов.
— Скоро буду, — так и не дослушав длинную тираду собеседницы на том конце провода, произносит он и скидывает вызов, делая свой окончательный выбор.
12.2. Сергей
«Моя любовь пьяным голосом,
Кричит во всем виноват ты сам,
Но до сих пор на ее мели
Стоят души моей корабли»
Сергей Мироненко — Любовь СК редкая
Сергей
Я ушел, вопреки тому, что хотел остаться. Ушел, плотно, почти беззвучно, затворив за собой дверь, хотя в душе был такой немыслимый ураган, что хотелось крушить всё на своем пути. Эта женщина никогда не давала мне возможности оставаться безразличным. Умело выворачивала все мои чувства наизнанку, полоскала душу в крутом кипятке, ошкуривала наживую. И я поддавался ей. Вновь и вновь. Потому что не мог иначе, потому что сердце еще болезненно сжималось, стоило лишь понять, что она больше не моя.
Все усложнялось. Я запутался окончательно и бесповоротно. И маятник судьбы раскачивался в разные стороны с неумолимой скоростью. Была Яна. Был этот пацаненок, были проблемы, прошлое, Сашка. И была Вика, с которой я мог начать все чистого листа. Построить новую, возможно не такую счастливую, как казалось ранее, жизнь.
Я ехал по пустым улицам ночного города, медленно затягивался сигаретой, выпуская кольца дыма в приоткрытое окно и вместо того, чтобы решить для себя хоть что-то, вспоминал. Какие на вкус были её губы и как она цеплялась за мои плечи, будто я её личный спасательный круг. И горький яд её слов, который проникал прямиком под кожу, жаля и медленно отравляя сознание.
«Ты хоть любил кого-то, кроме себя?» — вновь спрашивает Яна в моей голове.
Любил. Тебя. До безумия любил и кажется, что ничего из этого не осталось в прошлом. Но у меня были обязательства перед другой женщиной, в конце концов, я не мог поступить, как подонок еще и по отношению к ней.
Вика встречает меня в коридоре. Я не успеваю зайти, как натыкаюсь на бушующее пламя в глубине глаз моей невесты и поджатые пухлые губы. Она в одном тонком халатике, босая, недовольная и очень красивая. И мне правда стоит ценить то, что я имею. Я, черт возьми, счастливчик, каких поискать, но кроме эстетического удовольствие, я больше ничего не испытываю к блондинке. Словно картинка, которой можно только любоваться, но не любить.
— Где ты был? — шипит Виктория, не хуже гадюки, которой наступили на хвост.
— Извини. Задержали на работе, — устало тру виски в безуспешной попытке избавиться от стягивающего голову ментального обруча.
— Врешь, — цедит Вика.
Вру. Безбожно вру, но и сказать правду язык отчего-то не поворачивается. Я ведь уверял ее, что всё в прошлом, что между мной и Яной ничего нет. И казалось даже сам в это верил. Вплоть до сегодняшнего дня, пока вновь не прикоснулся к ней и не потерял окончательно голову.
— Ты был у нее, да? У своей бывшей?! — голос невесты переходит на ультразвук, а я с невероятной силой борюсь с желанием заткнуть уши, чтобы не слышать этот раздражающий меня мышиный визг. — Ты спишь с ней?! Что ты молчишь?!
Виктория в считанные секунды оказывается рядом, и я отстранено наблюдаю, как изящная женская ладошка взлетает вверх, а затем щеку опалила пощечина. Я бы с легкостью мог перехватить её руку, но не стал. Возможно потому, что действительно заслужил этот удар. Я почти изменил ей и, если бы не Яна, не задумываясь перешел бы эту грань, попирая все общепринятые моральные принципы. Потому что с Яной невозможно по-другому. Невозможно, касаясь её думать о том, что обещал быть верным совершенно другой женщине. Более того, я даже на секунду не вспомнил о ней, будучи рядом с бывшей женой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Поговорим, когда успокоишься, — я беру ключи от машины, которые успел швырнуть на тумбочку, как только пришел и выхожу из квартиры не сдерживаясь в этот раз, громко захлопываю за собой дверь.
Я зол. На себя в первую очередь. Зол, потому что ничего не могу поделать с собой, да и положа руку на сердце не хочу. В моей голове лишь одно желание: втопить педаль газа в пол и как можно быстрее оказаться рядом с Яной. Притянуть её хрупкое тело в свои объятия, дышать ей, согревать её своим теплом и жить рядом с ней. Ибо то, что было без нее — жизнью трудно назвать.
Она вынудила меня уйти, и я вновь позволил ей сделать выбор за нас двоих, танцуя чечетку на тех же самых граблях, невзирая на болезненные набитые шишки.
Превозмогая себя, я направляю машину к ближайшему бару, а не к её дому. Подолгу стою на стоянке, подпирая бедрами капот машины и курю одну за одной, в пустых попытках выветрить дурь из головы, вернуться к невесте и к спокойной размеренной понятной жизни, где больше нет Яны, ведь я потерял её много лет назад. Потерял, чтобы сейчас горько сожалеть и биться подобно мухе об стекло, убивая себя и заодно её.
В питейном заведении многолюдно, но мне удается отыскать одно место у барной стойки, и я спешно его занимаю, жестом подозвав к себе бармена.
— Коньяк и лимон.
Парень понятливо кивает и в мгновении ока организовывает требуемое, после чего переключает своё внимание на других клиентов, разрываясь между посетителями.
Я залпом выпиваю горячительный напиток и жестом прошу повторить, занюхивая спиртное долькой лимона. Пить нет абсолютно никакого желания, но лишь алкоголь сейчас в состоянии заглушить бурлящий поток моих эмоций.
— Х*еново? — интересуется сосед справа, поворачиваясь ко мне в пол-оборота и представляется: — Дмитрий.
— Сергей, — киваю я, занимая рот цитрусовыми, не желая вступать в диалог с абсолютно незнакомым мужиком, который, казалось, возомнил себя великим психологом. Я сам в состоянии разобраться со своей жизнью без чужих советов и нравоучений.
— Дай угадаю: баба? — не отстает навязчивый собеседник и, оценив моё молчание, как знак согласия, продолжает свой монолог. — Понимаю.
Ровным счетом ничего ты не понимаешь. Но и объяснять что-то я не собираюсь. Молча слушаю, вливая в себя коньяк, стараясь отрешиться от всего происходящего, но голос соседа то и дело врезается в сознание, не даёт покоя, рушит тонкое и шаткое равновесие.
— Я думал найду этой ведьме зеленоглазой замену по щелчку пальцев, столько баб перетр*хал, а толку, — Дмитрий невесело хмыкает. — Она мне сына родила, из тюрьмы ждала, передачки носила. А я как был м*даком, так и остался. Изменил ей с какой-то шл*хой. Даже имени её уже не помню. Привык, что Инна ради меня на всё готова была. А она ушла. Замуж вышла, дочку родила. Её новый муженек сына моего воспитывает. Только вот я остался один у разбитого корыта.
Мужик замолкает. Смотрит куда-то в пустоту стеклянными глазами, а потом вдруг переводит взгляд на меня и отмирает. Хлопает меня по плечу и изрекает:
— Мой тебе совет: если жизни без нее нет, не задумываясь хватай и не отпускай. Иначе потом будешь сидеть в баре пьяным в стельку с каким-то мужиком и рассказывать ему, как в своё время облажался. А потом вернешься в холодную пустую квартиру и волком выть будешь от грызущего одиночества, а та которую любишь, словно издеваясь, тебе сниться будет каждую ночь. И ни одна другая её не заменит. Поверь мне.
