Меж тем Натаниэль взял другой сандвич и откусил, посмотрев на Мару.
– Ммм… Вкусно, отличный ростбиф, свежий хлеб и много горчицы. Вы уверены, что не хотите?
Мара смотрела на сандвич, и внутри ее хорошие манеры и гордость боролись с голодом. Переборов себя, она схватила второй сандвич и откусила. Вкус был божественным.
– Неплохо, не так ли? – Не получив ответа, Чейз обратил внимание на бухгалтерскую книгу, раскрытую у нее на столе. – Над чем работаете?
– Бюджет на август, – ответила Мара, радуясь, что он сменил тему. – В середине каждого месяца я готовлю бюджет на следующий месяц. А когда он сделан, я уже могу заказывать необходимые материалы и составлять планы выполнения работ. Эти планы поступают непосредственно в сборочный цех.
Натаниэль кивнул и, проглотив очередной кусок ростбифа, сделал в воздухе движение рукой.
– Еда и этот разговор кое о чем напомнили мне. У меня появилась идея.
Мара не была уверена, что эти слова к добру.
– Что? – спросила она.
Натаниэль с ухмылкой уставился на нее сверху вниз, словно настороженность в ее голосе забавляла его.
– Не беспокойтесь, Мара, – сказал он. – Ничего революционного. Просто я подумываю о втором этаже. Ведь мы его используем только под склад. Но нам такой большой склад не нужен. – Чейз слизнул каплю горчицы с пальца и продолжил: – Что, если открывать этот этаж специально во время ленча, чтобы работники могли поесть?
Вопреки ожиданиям Мара не стала возражать против такого фамильярного обращения. Немного подумав, она ответила:
– Это хорошая идея. Столы и стулья мы можем оставить там. Но как быть с другими вещами, которые хранятся там? Полагаю, мы могли бы поднять их на третий этаж.
– Нет, мы ничего не будем трогать – там достаточно места, – а третий этаж я хотел бы отвести под свой кабинет. – Чейз посмотрел на Мару. – Если, конечно, вы не возражаете.
Немного подумав, она ответила:
– А почему я должна возражать? Этот этаж мы не используем. Но для кабинета там слишком много места.
– Я планирую также разместить там свою лабораторию. Будет много оборудования. А вы не хотите тоже перенести свой кабинет наверх?
От неожиданности Мара замерла с сандвичем в руке. Третий этаж располагался слишком далеко от входа и слишком высоко от земли, так что в случае пожара она бы оказалась запертой в ловушке.
– Нет, – ответила она.
– Но погодите. Выслушайте меня.
– Я не хочу, чтобы мой кабинет был наверху, – сказала Мара решительно. – Мне нравится сидеть здесь, и оставим это.
– Но если ваш кабинет будет внизу, а мой наверху, нам очень сложно будет работать вместе. – Натаниэль посмотрел на Мару, в его глазах загорелся дразнящий огонек. – Вы ведь не будете знать, чем я занимаюсь. А если вы не будете следить за мной, я могу натворить черт знает чего.
– Но почему бы вам не устроить свой кабинет здесь, внизу? Здесь достаточно пустующих комнат.
– Тот крошечный закуток? Нет, спасибо.
– Я не перемещу свой кабинет, – повторила Мара. Натаниэль посмотрел на нее, пожалуй, слишком пристально, так что она торопливо придумала оправдание:
– Те комнаты наверху слишком далеко от производственных помещений. Что, если я потребуюсь в сборочном цеху?
Подумав мгновение, Чеиз задал совершенно неожиданный вопрос:
– Вы так любите контролировать служащих?
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что сказал. Вам нравится это?
В замешательстве Мара уставилась на него.
– А какая разница? Я должна контролировать.
– Зачем?
– Если я не буду этого делать, то кто?
– Майкл, – ответил Натаниэль, взяв со стола еще один сандвич. – Он к этой работе вполне пригоден – раньше он был бригадиром. Я думаю, мы можем доверить ему эту работу.
Прежде вкусный, сандвич Мары неожиданно стал напоминать картон. Этот странный человек, Натаниэль Чейз, уже сделал так, что она потеряла немалую долю заслуженного уважения подчиненных. Ей стало сложнее контролировать компанию. Тогда почему бы не упразднить ее, Мары, должность совсем? Казалось, внутри у нее все взбунтовалось.
– Но зачем? Только потому, что я теперь не могу быть хорошим управляющим после того трюка, что вы проделали этим утром? Вам так нравится выставлять меня дурой?
– Нет. – Натаниэль отложил сандвич и повернулся к Маре. Он сидел, упираясь локтями в колени. – Я не собирался оскорблять вас. Просто в самый первый, и потому самый ответственный, день вы сами оскорбляли меня перед всеми. – Чейз жестом остановил ее протест. – Да, именно оскорбляли. Но события этого утра не имеют никакого отношения к моему предложению. Просто я подумал, что это была бы неплохая идея.
– А что я буду делать целый день? Пить чай и есть кексы?
Но Натаниэль, казалось, не заметил ее сарказма.
– Полагаю, что это неплохая идея.
– А как насчет субботы? Мистер Ловенштейн ведь еврей, а фабрика работает в субботу до полудня. Кто будет на фабрике в это время?
– Я или вы. Какая разница? – Чейз вздохнул, заметив, как упрямо выпятилась челюсть Мары. – Я уже говорил, что сожалею о событиях того утра, и не хочу повторять это вновь. Мы по всем вопросам будем так спорить?
Мара совершенно не хотела борьбы и споров. Одного дня хватило, чтобы убить весь ее авторитет, заработанный за долгие годы. Кроме того, у нее совершенно не было шансов на победу.
– О каких преимуществах вы говорите?
– Сейчас вы тратите большую часть дня, чтобы разрешать проблемы внизу, в сборочном цеху. Так что до шести часов вечера у вас нет возможности даже сесть за бухгалтерские книги. Если бы бригадиром был Майкл, вы могли бы больше времени уделять непосредственно финансам и уходить домой не так поздно.
Домой? В ее крошечную комнату с облупленной штукатуркой и поломанной мебелью? Пораньше домой ее совершенно не тянуло. В этой убогой комнатушке делать было нечего.
Свои мысли Мара не произнесла вслух. Меж тем Натаниэль продолжал:
– Так, как вы работаете сейчас, вы физически не сможете заниматься финансовым планированием. Не можете покинуть пределы фабрики, чтобы увидеть, что происходит, чем занимаются ваши конкуренты. Также у вас не хватает времени на клиентов. Обычно владельцы бизнеса не тратят столько сил на рутину.
Мара судорожно сглотнула, не желая даже думать о том, что он мог оказаться прав.
– Довольно! – Она встала и закрыла бухгалтерскую книгу. Обойдя стол, направилась к двери. Сейчас у нее было одно желание – уйти. Мара сняла шляпу с крюка. – Даже если я скажу «нет», вы все равно назначите мистера Ловенштейна на эту должность.
И Мара вышла из кабинета. Натаниэль последовал за ней. В дверях фабрики Мара оглянулась и увидела Натаниэля.
