и городов[268]. Царь же Вахтанг силой сдерживал этих грабителей, покуда не явился брат его матери, э
ристав персидский, и гневно не сказал ему: «О, змей и потомок аспида. Разве неведомо (было), что матерь отца твоего была гречанкой из рода Иовиана? И одолела в тебе природа матери отца и привилась тебе любовь к распятому тому смертному человеку, и замыслил предать нас в руки грекам». Вахтанг же говорил: «Вот — ты и вот — греки, и узришь силу того смертного и живого человека, на коего ты уповаешь». И загремели трубы, и выступили отовсюду армяне, персы и царь Дербенда. А царь Вахтанг /
173/ и грузины вышли на смотр и стали. И воссел царь на слона белого, у лесистого берега того моря, на полуострове[269]. А до появления войска персидского греки побили из них до двадцати семи тысяч. И ожесточилась битва, и убили брата матери Вахтанга —
эристава. И убили царя леков Ипаджаджа и множество
эрисмтаваров, и был осилен лагерь восточный. Был у греков военачальник Поликарпос Логофет, племянник[270] их царя. Был он мощен и побил отважных воинов персидских и он же справился с их
эриставом. Тут соскочил Вахтанг с колесницы и сказал: «Мы вовсе не помышляли об этом, но на то была господня воля, ибо мы желали мира, но дерзость персов разгневала господа и бог отплатил им и умертвил эристава Рана, и вся Персия будет скорбеть о нем, словно о собственной погибели. Ныне спесь персов посрамлена, выносите крест и понесем его пред собой, ибо за что преследовали нас, тем и победили их и будем детьми могущества и не вступайте в междоусобицу по наущению кого-либо, и не терпите пред собой преимущества врагов; да будут руки ваши руками моими, чтобы не обречь себя на полную погибель. И будем гнать их не только здесь, но и погоним (вплоть) до Адарбадагана, как воронов, гонимых собственными же птенцами».
И священник Петр явил крест, и говорил царь: «Стань пред лицом вражеским и воинами нашими и вели всем — «Поклонитесь кресту /174/ и одолеем врагов», — а тех, кто не поклонится — умертвите. И повелел Деметру — эриставу своему, и спаспету Джуаншеру следовать за крестом. И прозвучал мощный призыв глашатая: «Не поклонившийся кресту — да умри!». И подходили все воины и поклонялись и становились пред крестом. И Борзо[271] — царь Моваканский — сказал: «Не отрекусь я от огня палящего и не поклонюсь древу трухлявому, разукрашенному золотом и драгоценными каменьями[272]». Сразил его спаспет Джуаншер, и пал он трупом. Отныне никто не дерзал порочить крест, и клятвенно заверяли воины царя Вахтанга: «Ежели вспомоществует нам крест, то не знать нам бога иного, опричь Распятого». И спешился царь и поклонился ему, а заодно с ним все ополчение его. И говорил царь: «Владыко господи, яви мощь твою сему люду твоему неверному, дабы приобщить его к вере уповающих на тебя; пусть и падшие они, но остались жить, и живые твои чрез жизнь твою суть мощны». А те войска греческие явились, словно молнии. И Поликарпос, подобно волку, вывалявшемуся в крови, и словно лев разъяренный рычал и посрамлял воинов этих. Но царь сказал: «Есть ли среди вас воин, готовый схватиться с ним и стать равноцарственным мне?». Прошелся глашатай дважды, но никто не посмел отозваться на эти слова.
Тогда говорил Вахтанг: «Не своей силой велик человек, но мощью, ниспосылаемой ему господом. И уповая на мощь твою, я, подобно Давиду, выступлю со знаменем /175/ креста; дай мне силу, как Давиду против Голиафа, ибо и этот явился для унижения и посрамления креста твоего; когда он узрел крест, воздвигнутый в помощь нам, он не бежал прочь, но в уповании на силу свою вступил с ним в единоборство». И сказал: «Воззри, господи, на возгордившихся и посрами их; затем вождь страждущих и спаси их. Этого я считаю недостойным, и не боязно мне, ибо данная тобою сила велика, ею я и одолею, но робею я пред тобою и потому услышь глас смиренного и пособи мне».
Обнажил меч, коснулся им креста и пред выстроившимися воинами сказал: «Лев быку не чета[273], ибо я — царь, ты же — холоп, однако я готов сложить смиренно голову за народ, дабы уверовал он в силу креста». И пошел на него Поликарпос. Вахтанг ступал ему навстречу степенно и уверенно. Выстроенные по обе стороны воины возопили голосами устрашающими и был вопль их подобен раскатам грома, от которого сотрясалась земля. И грянул Поликарпос по щиту Вахтанга, скроенному из шкуры дракона, и вонзил в него на локоть копье, а толщина копья равнялась человеческой руке. И оставив щит на копье, царь сошелся лицом к лицу (с Поликарпосом) и поразил его мечом по шлему и раскроил ему голову и рассек до плеча. И протянув руку, поднял половину головы его, положил ее пред крестом и сказал: «Такова будет участь всякого, отступившего от тебя».
И нагрянули воины Вахтанговы на воинов греческих и обратили вспять, и, /176/ разделившись на отряды, потеснили их к берегу моря. И никто из них не спасся, кроме тех, кто успел выйти в море и бежать на судах[274]. В тот день пало из воинов Вахтанговых сорок три тысячи, а воинов греческих погибло семьдесят две тысячи да полонили сто двадцать пять тысяч.
Когда же возвратились воины Вахтанговы и пришли к праху Вараз-Бакура — брата матери Вахтанга — предались трауру, умастили его алоэ и смирной и отправили в Барду.
А царь Вахтанг созвал свое воинство и велел привести всех пленников. И привели их до единого: было их общим, числом — мужчин и женщин — семьсот восемьдесят тысяч. И отправили их всех к кесарю в сопровождении своих эриставов Насре и Адарнасе. И начертал письмо, а именно: «Непостижна мудрость божия; ум и волю людскую побеждает воля господня. Ведомо мне, что не было твоего благоволения в деле, которое натворил Поликарпос, равно как не было и благожелания моего в поступке брата матери моей и потому) обоих сил злонамеренных зло и отловило. Потому-то и сделал господь так, чтобы этих новообращенных ввести во страх пред верой его, и как блудным детям своим сотворил дело радостное. Вы же первородцы божий и во веки пребудете ими. Ныне скорбь мою о брате матери моей я утешил, отметил убийцам сына сестры вашей. Вас же я утешаю
