теми семьюстами восемьдесятью тысячами воинов, коих спас господь. И ежели соблаговолишь встретиться со мною — поспеши, а ежели нет — уладь /
177/ дела наши через послов, а нам тягостно пребывание здесь из-за разора страны этой».
А до прибытия посланников кесарь был погружен в большое уныние. Но когда ему сообщили, что плененных вначале и пленников из бежавших и (захваченных) в ходе их преследования (Вахтанг) отпустил в полном числе, он возрадовался весьма и покинули его все печали. Царь сел в корабль налегке и с тремястами дромонов подплыл к морскому берегу и призвал Вахтанга. И обменялись клятвенными обещаниями и обоюдно уладили дела[275]. И кесарь вернул Вахтангу пределы картлийские, крепость Тухариси и всю Кларджети — от моря до Арсианских гор[276], и долины, что прилегают к горе Гадо.
И распросил кесарь о пограничной с Грецией приморской стране, которая есть Абхазия, и сказал так: «От Эгрис-цкали и до реки Малой Хазарии — это суть рубежи Греции со времен Александра[277], их ныне ты руками своими отобрал у нас. Теперь же верни их нам и когда в жены себе возьмешь дочь мою, тогда я и отдам тебе ту страну». И отписал земли между Эгрис-цкали и Клисурой[278] (в качестве) приданого, а прочую Абхазию[279] Вахтанг вернул грекам.
И двинулся Вахтанг по дороге Кларджетской, а воинов своих отправил по дороге Сомхитской. И когда достиг Тухариси, глянул и возлюбил эту крепость да сказал: «Ты ли эта крепость». И как только отправился далее, обнаружил скалу в центре Кларджети, а там и деревню, называемую Артануджи[280]. И позвал молочного брата своего Артаваза и поставил его эриставом, и повелел ему воздвигнуть крепость Артануджи и затем велел ему же разыскать в том ущелье место для монастыря и построить церковь, и /178/ создали монастырь по образцу виденного ими в Греции. И сказала Артавазу: «Ежели персы превзойдут нас мощью, то тут будет уготовано нам убежище».
И Артаваз возвел крепость Артануджи и монастырь, который есть Опиза[281], и три церкви: в местечке Мери, Шиндоба и Ахиза. И обновил крепость Ахизскую и создал в ней вертеп.
Когда же вернулся Вахтанг и вступил в свой город Мцхету, возникла радость великая и были вознесены господу благодарения по случаю благополучного его возвращения. И одарил он обильно людей своих.
Персидский же царь, узнав, что Вахтанг примкнул к грекам, вернулся в Персию и помер. А вместо него царем стал сын его, но прежде чем он вступил в возраст, прошло три года.
А царю Вахтангу супруга его родила близнецов — сына и дочь — и во время родов скончалась царица Балендухт, — дочь царя персидского. А Вахтанг нарек сына своего персидским именем Дарчил[282], а по-грузински — Дачи. В ту пору царь Вахтанг не улучил времени, чтобы взять в супруги дочь царя греческого, а также католикосов и епископов, ибо пребывал в ожидании вторжения персидского царя: укреплял крепости и города, снаряжал конников и готовился к войне против персов. Тогда же заточил он в темницу совратителя Бинкарана — епископа огнеслужителей — и сокрушил и изгнал всех огнепоклонников из пределов Картлийских.
Спустя три года, царь персидский выступил против Вахтанга, подступил к Индабриану[283], где и стал лагерем. А Вахтанг отправил /179/ к греческому царю (посланника) и уведомил его, а именно: «Так, вот и настал тот день, который я обещал — предаю персов в твои руки; ну вот — пропустил я их до середины пределов Картли, а числом они в целом — около трехсот тысяч человек. Он помышлял также о приумножении ополчения своего в Армении и (с помощью) царей кавкасионов, но они не позволили себе единения с ним, ибо некоторые из них уверовали в распятие; но прочие — одоленные дьяволом цари дербендские[284] — примкнули. Ныне я исполнил данный мною обет: так, ежели где обнаружил дом огнепоклонников — залил его мочой, жрецов и их соглядатаев предал жестокому истязанию, а совратителя Бинкарана заточил в темницу, но он избежал смерти. Он же привел персов в Картли. Я поставил епископом человека верного Микаэла. А Бинкаран, как только он достиг рубежей Картли, помер. Теперь пусть воинство твое спешно направится сюда, дабы пали здесь все неприятели креста и освободил ты от супостатов твоих; а ежели одолеют нас, то усилятся персы и вступят в пределы твои по дороге Шимшатской»[285].
Но прежде чем посланцы царя Вахтанга достигли (кесаря), кесарь отправился в направлении страны Хазарской, из-за чего ему и стало недосуг идти в Картли. Тогда Вахтанг усилил крепости городские, и отборных бойцов своих, бывших при нем, около ста тысяч всадников и ста тысяч пеших, расположил лагерем и Дигоми[286] и до врат Картли, а персы стали книзу от Цхенис-терпи[287]. /182/
А Вахтанг расширил Могветский мост до шестидесяти мхари[288] чтобы войска могли разминуться на нем. А царь и спаспет Джуаншер стояли во Мцхете, а Насра и Мирдата поставили над войсками Армении (Сомхити) и Картли, что стояли в окрестностях Армази. Когда персы сражались подле Армази, (воины Вахтанга) покидали Мцхету. Когда же войска направлялись в сторону Мцхеты, вступали в схватку с ними на реке Арагви. Иногда переправлялись через Куру вброд — вступали в бой у Тбилисского брода. В иные дни одолевали те, в иные — эти.
А Вахтанг соорудил себе шлем из золота и изобразил спереди Волка, а на обратной стороне — Льва. И устремлялся он туда, где сдавали силы грузин, и под его натиском падали воины персидские, словно онагры под натиском львов Впредь персам стало невмочь противостоять ему, ибо запомнили того, у кого выведены (на шлеме) Волк и Лев и при виде Вахтанга восклицали: «Дур аз Горгасал», что значит следующее: «Остерегайтесь головы Волчьей». После этого и нарекли царя Вахтанга Горгасалом.
Война меж ними продлилась до четырех месяцев. Тут прибыл гонец от кесаря и поднес дары Вахтангу и привел к нему до восьмидесяти тысяч конных воинов греческих и на писал Вахтангу следующее: «Вернулся я из войны о Хаканом и посылаю тебе восемьдесят тысяч всадников, а Леону я написал: «Ежели призовет тебя воинство — пред тобой раскинулись земли) от Милитины[289] до Ламида и далее по Карну-калака», и повелел я Леону быть с тобою». /181/
И дотла рать греческая до Джавахети Когда же персидский царь узнал о приходе греков
