момент перекосило так, как у меня неделю назад, когда я узнал, что эти двое близкие родственники.
– О как! – глубокомысленно выдавил я, стараясь не заржать.
– Есения, давай домой! – сжимая переносицу двумя пальцами, приказал Игнат.
– А как же… – растерялась она.
Наткнулась на взгляд Игната и снова притихла.
Мне бы так с ней научиться…
– Мы разберемся, обещаю. Если нужна будет твоя помощь – я позвоню. Сама больше не лезь, поняла?
– Ладно! – ответила кнопка так, что сразу стало понятно: не «ладно».
Она гордо поднялась, развернулась, закинула сумочку на плечо и вышла из кабинета.
– Полезет, – вздохнул Доберман, с тоской глядя ей вслед.
– У нас обезьянник до пятницы совершенно свободен, – подсказал я, – не мое дело, конечно, но Наталья Алексеевна в курсе, что у тебя Есения есть?
Доберман наградил меня тяжелым взглядом, а потом напрягся:
– Рассказывай, что у тебя с ней.
– У меня? Ничего! Я тебе не конкурент.
Токарева снова перекосило.
– Узнаешь? – Игнат повернул мобильный экраном ко мне и продемонстрировал фотографию.
Теперь я официально перестал понимать ситуацию.
– Был такой, – вспомнил все-таки, – Миляев Геннадий Андреевич, двадцать семь лет. Привлекался за мошенничество, отсидел положенные два года и на свободу с чистой совестью, но там история странная была. Он с девчонкой жил, так вот ту привлекли за хранение и распространение, а наш красавец за мошенничество уехал, хотя по показаниям той девчонки товар не ее был. Доказать не смогли и срок впаяли по всей строгости.
– Дальше, – потребовал Игнат.
– А потом его только за употребление можно было притянуть, то, что он толкал травку по мелочи недоказуемо, опера из Угро его взяли с маленькой партией, сказал, что себе купил. Его по закону дольше пяти суток держать не могли. Покошмарили немного и отпустили, нам данные передали, мы присматриваем. Как только по-крупному возьмет – постараемся выйти на хозяев. Есть информация, что он под Бароном ходит, но тоже хрен докажешь, а у Барона адвокатов больше, чем у нас оперов в отделе. Почему ты им заинтересовался?
– Потому что этот хрен с горы вокруг Есении и ее подруги крутится.
– С какой целью? – напрягся я.
– Представился Василием, ухаживает за ее лучшей подругой, якобы жениться хочет. Неоднократно брал у Нины деньги, теперь просит ее оформить кредит на имя Нины, якобы на свадьбу. Сенька моя с ним ругалась неоднократно.
Боже, у нее чувства страха вообще нет? Ну точно как у чихуахуа.
– Давай так. Возьмешь Есению завтра, познакомишься официально с Миляевым, войдешь в доверие и постараешься выяснить, под кем он работает. Все как ты любишь – притворись идиотом, подружись с ним и за Сенькой моей заодно присмотри. Если он под Бароном ходит – выяснишь, и мы всех накроем. Надоели они мне, надо брать, расслабились слишком.
– Почему я? – взвыл я. – У меня работы и так вагон. Пусть Кирюха налаживает, или новенького возьми.
– Скиртач, этот крокодил Гена – наш пассажир, и он трется рядом с моей Есенией! И он может вывести нас на Барона. Давай домой, отсыпайся, завтра бери Сеню и заводи знакомство. Я ее предупрежу, она девчонка умная и сообразительная, поможет, если надо. Пацаны прикроют по надобности. И это… Чтобы с Сеньки ни один волос. Она вас только познакомит, ясно?
Я в тот момент себя чувствовал, как тот лев на последней карикатуре Кирюхи – подвешенным за самое дорогое.
– Сейчас езжай домой, отоспись хорошо, а завтра начинай. Вопросы?
– Нет вопросов, – вздохнул я. – Разрешите идти?
– Иди, – махнул рукой Токарев.
Мать же вашу, ну где я так нагрешил-то, а?!
Глава 16
Есения
Я шла на работу пешком, пыхтя от негодования как древний паровоз и думала, думала, думала… Мне казалось, что еще немного, и у меня голова задымится. Лев Дармоедов был везде! В мыслях, в деревне, в отделении, в разговорах, а вчера даже в моей постели. Слава всем богам, что не собственной персоной, но Анфиса разбирала постиранные вещи и те, в которых я приехала из деревни, заботливо сложила на мою постель, окончательно лишая меня остатков терпения.
Хочешь не хочешь, а поверишь в присутствие высших сил, которые без конца сводили нас в одном пространстве. И если его первый визит и мой второй можно было списать на проделки Фисы, то третью нашу встречу точно организовал кто-то свыше, дабы поржать.
Перед мысленным взором предстал Лев, и я даже мысленно, очень тихо и только себе призналась, что он хорош. Высокий брюнет с вечно растрепанными, густыми, чуть вьющимися волосами, ироничным взглядом васильковых глаз, пухлыми губами и фигурой под кодовым названием «умри в зале». И голос у него был приятный, обволакивающий, хрипловатый. Он говорил лениво, растягивая гласные и… Бесил меня, глотая звук «л».
Я до сих пор не могла поверить, что сантехник Лев Дармоедов, гном-матерщинник Валерьян и оперуполномоченный Скиртач – это один человек. В моей голове не укладывалось, что он может быть серьезным полицейским, который специализируется на поимке опасных преступников.
Не вязался их с братом деревенский креатив с образом сурового мента. Это как если соединить Колобка и дядю Степу, хотя Игнат вчера утверждал, что братья Скиртачи – его лучшие сотрудники, а дядюшке я привыкла верить.
Игнат позвонил вчера ночью, когда я успела накрутить себя до предела и уже собиралась заявиться к Ниночке и от души проклясть Василия крапивой, битой, а добить ногами.
Я по реакции Игната поняла, что Василий – его клиент, когда дядюшка скрупулезно записывал все, что я знаю о Васе, в свой блокнот, без конца задавая уточняющие вопросы.
Первая реакция была – сразу же поехать к подруге, как-то растормошить ее, открыть глаза на мерзавца, на крайний случай украсть саму Ниночку, но здравый смысл победил. Если Игнат сказал, что он разберется – значит, так и будет. Слово с делом у дядюшки не расходилось никогда.
Каково же было мое удивление, когда Игнат решил делегировать этот вопрос не кому-то, а Льву Дармоедову! Я даже к Анфисе сходила выяснить, не она ли подкупила родного брата шантажом и пирогами, на что Фиса с загадочной улыбкой ответила, что в этот раз она ни при чем, и снова потянулась за своей колодой карт. А потом радостно благословила меня на дальнейшие действия.
Ворча себе под нос, что это вселенский заговор, я, скрепя сердце, согласилась помочь Льву и познакомить его с Василием. Игнат провел подробнейший и строжайший инструктаж – о чем я должна говорить, а о чем лучше промолчать, сказал, чтобы в дела
