Конюк, раненый четыре раза и подпоручик Путята. Генерального штаба штабс-капитан Батезатул 1-й, не смотря на свою контузию, шел впереди 1-го Якутского батальона, опередившего, как мы уже заметили, других во время решительной атаки. Подполковник Скюдери, командир этого храброго батальона, получивший три раны и контузию, вел все время свой батальон к атаке, находясь впереди его, пока, наконец, не упал от истечения крови[36]. Командующий 4-м батальоном майор Салогуб 2-й[37], командир 2-й мушкатерской роты штабс-капитан Скородумов, прапорщик Попондопуло 2-й, раненые, не оставляли своих мест; командир 8-й роты штабс-капитан Лютер, горячо любимый своей ротой, сжившийся с ней, как со своей семьей, несмотря на тяжкую рану, шел впереди, ободряя солдат своим спокойствием и хладнокровием, которому удивлялись самые храбрые из них. Уже он был недалек от цели, к которой все стремились, как осколком гранаты ударило ему в грудь, и солдаты унесли безжизненный, обезображенный труп. Знаменщики, унтер-офицеры Скозик и Хлебовский, истекая кровью, несли свои знамена. Солдаты друг перед другом рвались вперед; старейшие показывали собой пример молодым и шуточками отыгрывались от свиста пуль и картечи. Было много удалых выходок, свидетельствовавших не только о стойкости русского солдата, но и о каком-то презрении смерти, которое дозволяет ему проявлять свой юмор, встречаясь с ней лицом к лицу. Не могу воздержаться, чтобы не рассказать, хотя в приложении, несколько подобных случаев[38].
Глава восьмая
Сближение русских войск к Ольтенице после дела 23 октября. – Отступление турок за Дунай. – Причины отступления. – Последовавшее за тем размещение русских войск. – Действия турок из Рущука. – Генерал-лейтенант Соймонов. – Турки занимают остров Макан и укрепляются на правом берегу Дуная, против Журжи. – Наши охотники на Макане. – Турки оставляют остров и укрепления. – Слободзейский отряд. – Действия турок из Никополя. – Положение страны от Веде до Ольты. – Сосредоточение турецких сил в Видине и Калафате. – Действия Мало-Валахских отрядов. – Дело полковника Баумгартена 19-го декабря.
Еще неизвестно было то нравственное влияние, которое ольтеницкая битва произвела в лагере Омер-паши; турки опять укреплялись около карантина и стягивали свои силы к Туртукаю, а потому князь Горчаков усилил отряд генерал-майора Павлова, расположенный при с. Ольтенице, уланским Герцога Нассауского полком с четырьмя орудиями конно-легкой № 9 батареи; у селения Будешти сосредоточил десять батальонов 12-й пехотной дивизии, три батареи 12-й артиллерийской бригады, легкую 11-ю бригаду и шесть орудий Донской № 9 батареи, а к с. Добрени, где уже находился 4-й стрелковый батальон, отправлен Бугский уланский полк с 4 орудиями конно-легкой № 9 батареи. Кроме того, князь Горчаков приказал генерал-адъютанту Анрепу направить из слободзейского отряда 6 батальонов пехоты и одну пешую батарею в Негоешти, куда шел из Браилова и батальон Камчатского полка. В Слободзее же оставлен был генерал-майор Богушевский с 10 эскадронами и конно-легкой № 7 батареей, для охранения наших сообщений, на случай покушения неприятеля от Гирсова и Силистрии.
Между тем, получены были известия, что турки, стянув силы свои к Дунаю и укрепившись, с одной стороны, в Ольтенице, с другой, в Калафате, устраивают переправу против Силистрии, в намерении перейти через Дунай в нескольких пунктах, а потому необходимость требовала нового передвижения войск и числительный недостаток их заменить неусыпной деятельностью.
Генерал-майору Энгельгардту предписано было, во-первых, усилить крейсирование против Гирсова, во-вторых, один из полков 2-й бригады 15-й пехотной дивизии с батареей направить в Слободзею, в отряд генерала Богушевского. Генерал-адъютант Лидерс должен был подкреплять отряд генерала Энгельгардта и, в случае действия неприятеля от Силистрии на Слободзею, соединить около Браилова сколько можно более войск, принять непосредственное начальство над всеми отрядами, около этого пункта расположенными, и действовать против неприятеля, если бы он решился наступать от Силистрии или Гирсова во внутрь края. В этом случае, часть войск, расположенных между Будешти и Ольтеницей могла действовать на сообщения турок.
Обращая особое внимание на действия Омер-паши против Ольтеницы, князь Горчаков перевел, 29-го ноября, главную квартиру вверенных ему войск из Бухареста в с. Будешти, откуда предписывал генералу Павлову, в случае нападения неприятеля в значительных силах, стараться заманить его к с. Негоешти.
Русские войска с нетерпением ждали дальнейших действий турок из ольтеницкого карантина. Казалось, ожидания готовы были осуществиться: с 27-го октября заметно было особенное движение в турецком лагере; в ночь, два батальона турецкой пехоты переправились с острова на левый берег, против устья Аржиса и расположились, под покровительством своих батарей, близ Аржиса, а 28-го октября переправилась из лагеря, находившегося при Туртукае, значительная часть кавалерии. Прошло еще два дня, но турки ничего не предпринимали. Войска наши, усиленные и ободренные прибытием своего главного начальника, рвались к бою; ожидали, что их поведут к атаке ольтеницкого укрепления и позволят выгнать турок с правого берега Дуная, как вдруг узнали, что 31-го октября неприятель зажег карантин, взорвал два фугаса впереди ретраншемента, уничтожил мост, им же устроенный на реке Аржисе, и поспешно удалился на правый берег Дуная, удержав сначала за собой укрепленный остров и мыс правого берега Аржиса, при впадении этой реки в Дунай, а на другой день удалился с мыса и, впоследствии, покинул сам остров.
Спрашивается, что могло заставить Омер-пашу оставить эту крепкую позицию? Если бы даже он хотел начать наступательное движение внутрь страны с другого пункта, с Калафата, Силистрии, Никополя или, наконец, Рущука, где, как увидим ниже, турки сильно укреплялись и занимали Дунайские острова, то и в этом случае для него необходимо было удержать за собой ольтеницкую позицию, которая постоянно бы озабочивала командующего русскими войсками, развлекала его внимание и заставляла бы держать у Ольтеницы значительную часть войск, и без того, по необходимости, раздробленных на большом пространстве, или решиться на атаку, чтобы выбить неприятеля за Дунай. Несмотря на всю выгоду своей позиции, на числительный перевес войск и присутствие самого Омер-паши со многими европейскими офицерами, турки не решились оставаться по сю сторону Дуная, ввиду наших войск. Конечно, ольтеницкая битва имела влияние на их отступление, но, с другой стороны, быстрое движение князя Горчакова к Будешти и генерала Лидерса к Браилову заставило Омер-пашу заботиться о собственном отряде. Не так рассуждают французские панегиристы Омер-паши. Герен[39], выставляя ольтеницкое дело как блистательную победу турецкого мушира, присовокупляет, что он уже готовился к движению на Бухарест, куда ему «открывался путь», но, что австрийские политики заставили его очистить левый берег Дуная; а не далее, как через несколько строчек говорит, что турки продолжали укрепляться в Калафате, забывая, что Калафат тоже на левом берегу и если бы венский кабинет требовал очищения валахского берега, то именно в Калафате, где пребывание
