несколько десятков домов поменьше, вроде рыцарских и владетелей малых наделов. Эти несколько тысяч мечей превращались в не один десяток, а ведь ещё был Тарли, которому, как полководцу в Вестеросе практически не было равных. Да и Роговой холм имел весьма крепкую армию, что смотрелась словно вишенка на торте.
Союз же с Флорентом в подобных обстоятельствах приведёт к тому, что практически весь юг Простора окажется в рядах его союзников. Союз этих трёх лордов смог бы сдержать натиск Хайтауэров, если бы те захотели вмешаться, что весьма сомнительно пока лорд Лейтон занимает свой пост главы дома. Гласу Староместа даже говорить в своё оправдание ничего не придётся, т.к. его родня окажется по обе стороны конфликта и встать на одну из сторон значило бы предать другую. А ведь у лорда Ясноводной крепости имелись свои собственные союзники, которых он тщательно привечал всю свою жизнь, и ещё больше из них за последнее время. С таким раскладом Дубовый трон окажется намного ближе, чем думал Эдмунд, который настроился ожидать Войну Пяти Королей для благоприятного исхода. Однако об этом в следующий раз.
В любом случае упускать такую возможность не смотря на всевозможные риски Гарденер посчитал излишним. Потому-то он с большим энтузиазмом принял предложение леди Мелессы и лорда Рендилла погостить у них некоторое время, пока лорд Алестер добирается до Рогового холма из Ясноводной крепости. Владения этих родов были соседствующими друг с другом, так что отправь дочь лорда Алестера своему отцу письмо тем же вечером, то встреча могла бы быть организованна за неделю или две, что, собственно, и вышло. Лорд Олдфалуэрс же выразил своё восхищение сопутствующим Эдмунду успехам, но поспешил откланяться из Звёздного Пика уже в свой чертог. Одно дело прибыть на поминки в компании племянника и совсем другое организовать подозрительную встречу с одними из самых влиятельных лордов Простора. Этим, несомненно, заинтересовались бы Тиреллы и только Семеро знают сколько, и кто ещё.
От информации и изменившихся планов опешил даже Марвин, не говоря уже у молодых Фланах, которые ожидали чего угодно, но не продолжения их путешествия по Простору. Спутники Эдмунда готовы были вызволять своего короля из-за стенок или от казни, случись что не так, но вот увидеть сопровождение Красного Охотника на следующий день точно не ожидали. Так или иначе, но спорить с намерением Гарденера никто бы не стал, да и ситуация явно была намного лучше той, что те только могли себе вообразить. В путь отправились незамедлительно, перед этим поблагодарив вечно сонного Пьера, хозяина харчевни, за предоставленное место, да и мясной рулет, который нахваливал им Олдфлауэрс действительно оказался выше всяких похвал.
Дорога до родовой крепости Тарли заняла неделю и Гарденер был даже рад, что впервые за долгое время не был вынужден скрывать своё лицо. Один вечер, проведённый с повязкой на голове, отбил у него всякое желание как-либо впредь изображать из себя раненого или смеяться над подобными увечьями, да и сам Красный Охотник находил подобного рода маскировку не очень эффективной. Для обычных зевак сойдёт, но, если человек знает кого искать, то тут уже ничего не поделать. Благо внешность Гарденера ещё не успела примелькаться среди просторской знати, помогала с этой проблемой её обыденность, пусть и скрытая идеальными чертами лица. Так уж вышло, что многие рода вели свою родословную от Гарта Зеленорукого, от чего эстетическое разнообразие среди аристократов вечноцветущего королевства практически полностью отсутствовало. Все были либо черноволосы, либо имели различные оттенки каштанового, встретить здесь блондинов, что частенько водились на Западе и в Долине было большой редкостью.
Как и ожидал Эдмунд, Тарли и Марвин сошлись своими характерами друг с другом, по крайней мере в некотором роде. Точнее нрав и поведение этих мужей были довольно схожи, но вот образ жизни всё портил безвозвратно. Один был воякой до мозга костей, а другой страстный учёный в области магических наук. Каждый из них считал своё ремесло самым важным и в гробу хотел видеть ремесло другого. Не один вечер Гарденер провёл, выслушивая перебранку мужчин, а уж когда речь зашла о Семвелле, старшем сыне и разочаровании сурового отца, то тут уже было не до смеха, ибо архимейстер и воин вполне могли и убить друг друга. И Тарли определённо намеревался это сделать, но присутствие Эдмунда останавливало.
Пришлось решать конфликт самостоятельно и разводить двух принципиальных соратников по углам. Из-за того, что они сейчас были гостями Красного Охотника, пришлось просить именно своего наставника в магическом ремесле помалкивать. Пускай архимейстер и был сам себе на уме, но уже внутренне смерился с тем, что Эдмунд был в подобных вопросах намного главнее и его интересы стояли выше гордости учёного, так что поумерил пыл и заговаривал с хозяином крепости исключительно по необходимости. Вместо этого он сосредоточил своё внимание на полноватом и неуклюжем наследнике Рогового холма.
Маленький Семвелл, едва вступающий в свой подростковый возраст, был вылитой копией своего сурового отца, разве что полней и скромней. Мальчику явно доставалось от требовательного отца, а мать, как старалась, сглаживала острые углы пусть и не все. Мальчик в значительной степени проявлял свои таланты в учебе, но был совершенно неприспособлен к воинским и мужским наукам, что было для будущего лорда Рогового холма намного важнее всего остального. Уже сейчас Гарденер видел, что сделать ничего нельзя, у парнишки сформировалась своя картина мира, отличная от его отца и как бы тот не старался, но свой образ из него вылепить уже не получится. Оставалось только посочувствовать юнцу, которому предстояло оказаться на Стене после своего совершеннолетия. Быть может, к кому другому Гарденер и полез бы с советом по воспитанию детей, но точно не к лорду Тарли. То было бесполезное и неблагодарное занятие при любом исходе.
Эдмунду даже начало казаться, что и чёрствый Марвин проявляет к мальчонке излишнее внимание и сочувствие. Пока ещё наследник Рогового холма очень заинтересовался ремеслом Мага, а потому таскался за ним задавая различные вопросы, что, конечно, же не могло понравиться главе дома, но тот молчал и только недовольно хмурил бровь. Гарденер был уверен, что после их отбытия парнишка получит знатную взбучку от своего сурового отца, но ничего поделать с этим не мог. Тарли не желал вытаскивать на свет семейные разборки, что было вполне понятно, ведь это проявление слабости. Сем же это словно понимал и пользовался возможностью, в любом случае отец всегда был им недоволен.
Марвин находил мальчишку разрежающим, но при этом нередко посреди разговора мог хорошо отозваться о его складе
