дома. Минутку, я поговорю с женой.
Оставшись без хозяев, Дорн сразу лишился своей привычной чопорности. С виду он выглядел так же, как вчера, но атмосфера в нем разительно изменилась. Местный водитель, весело насвистывая, мыл машину у парадного подъезда. Служанки в открытых окнах так усердно драили пол, словно впервые дорвались до веника и швабры. На подоконнике лежала куртка садовника. Даже Сандерс вышел к ним в утреннем неглиже, чего прежде никто не видел. Он хранил невозмутимо-добродушный вид, как человек, который твердо уверен в том, что всему есть какое-то объяснение, хотя и не знает, какое именно. Приличествовавшая случаю озабоченность соседствовала в нем с вежливой улыбкой.
— Нет, сэр, ничего не просили передать. Конечно, они оставили бы какое-нибудь сообщение, если бы считали, что в нем есть необходимость. Насколько я понимаю, сэр, вчера вы закончили свое расследование и больше не нуждаетесь в их помощи. — Дворецкие, как известно, стоят позади хозяйских кресел и отнюдь не глухие. — Не хотите зайти в дом? Мистер Ривер был бы рад, если бы вы у нас погостили.
— Нет, спасибо, — помедлив, ответил Бридон. — Просто я не думал, что они уедут так рано, и у меня осталась пара вопросов, которые я хотел бы обсудить с миссис Хемертон. Она оставила адрес, по которому можно ей написать?
— На багаже была лондонская этикетка, сэр, но вряд ли они отправились по своему лондонскому адресу, дом заколочен. Вы знаете их загородный адрес — Кроссуэй, близ Девайзеса? Почта туда обязательно дойдет. Впрочем, я думаю, что они свозят мистера Ривера на пару дней к морю для поправки здоровья.
— Спасибо. Значит, Кроссуэй, близ Девайзеса? Мистер Ривер, случайно, не сказал, когда он вернется? Хотя нет, конечно, это будет зависеть от его самочувствия.
— Надеюсь, — вставил доктор, — вы проследили за тем, чтобы мистера Ривера как следует укутали? Он еще не выздоровел, и путешествовать в такую погоду для него опасно. Вам не следовало отпускать его, не посоветовавшись со мной.
На лице Сандерса было написано, что он благодарен за столь высокое мнение о его возможностях, но, как истинный профессионал, не может принять подобный комплимент.
— Я позволил себе спросить, не считает ли он, что это будет неблагоразумно, сэр, но вмешиваться в его планы — не в моей компетенции. Мистер Ривер заявил, что чувствует себя хорошо и хочет на время покинуть дом. Но я позаботился о том, чтобы он надел свою меховую шубу и дал ему с собой две бутыли с горячей водой. Кроме того, Уайт сказал, что они поедут первым классом. Я полагаю, сэр, после всех этих событий маленькое путешествие ему не повредит.
— Да, и вот еще что! — воскликнул Бридон, словно его осенила новая мысль. — Вероятно, завтра у меня появятся новости для миссис Хемертон. Когда у вас отправляют последнюю почту, здесь или в Пенстивене?
— По воскресеньям — в пять вечера здесь и в восемь в Пенстивене, сэр. В будни почту забирают около полуночи. Вам записать адрес миссис Хемертон?
— Нет, спасибо, я запомню. Ну, что ж, доктор, пора отвезти вас к вашим пациентам, пока они не начали волноваться. Хорошего дня, Сандерс, и большое спасибо. — Когда они отошли от дома, детектив добавил: — Сдается мне, Сандерс не отпустил бы мистера Ривера, если бы он действительно был совсем плох. Той ночью у него был серьезный кризис, верно?
— Да, я за него сильно беспокоился. Сердце у мистера Ривера слабовато. Я пробыл в Дорне всю ночь и почти не спал.
— Похоже, всем пришлось несладко. Майор тоже остался на ночь?
— Нет, только заглянул к больному, поговорил с мистером Гилкристом — это семейный адвокат Риверов — и вернулся в Лэнгбро.
— То есть совсем рано? Я спрашиваю, потому что, может, он видел… нечто необычное возле шоссе часов в девять вечера. Впрочем, он ехал по другой дороге…
По лицу доктора было неясно, заметил ли он, что у него пытаются выудить информацию.
— Майор уехал в десять часов или в половине одиннадцатого, — ответил он. — И вы правы, он не мог оказаться на дороге между двух коттеджей. Но, я думаю, он ничего бы не увидел, даже если бы свернул на шоссе от Блэруинни к Пенстивену. Тело лежало за большой грудой камней, если Макуильям сказал правду и в понедельник все выглядело так же, как в среду.
— Да, это интересно. Только тот, кто ехал со стороны Пенстивена, мог что-нибудь заметить, а таких вряд ли было много, потому что Пенстивен — самое подходящее место для ночевки. Доктор, надеюсь, вы удержите Кастерса Райта в постели хотя бы до вечера, нам совсем ни к чему, чтобы он рыскал по всей округе. Предположим, я захочу нанести вам визит. Завтрашний день вас устроит?
— Да, устроит, особенно после обеда. Здесь живут добрые люди, они стараются не посылать за врачом по воскресеньем, кроме самых крайних случаев. Буду рад вас встретить.
— Залезай в машину, Анджела, — сказал Бридон, когда доктор ушел. — Кажется, ты хотела познакомиться с майором? Поскольку у него нет телефона, сегодняшние новости — подходящий повод, чтобы заскочить к нему на огонек.
Недавний визит в Дорн настроил Бридона на минорный лад и, наверное, поэтому Лэнгбро показался ему столь же хмурым и унылым. Его звонок эхом разнесся по дому, ответом был только лай собаки. Наконец дверь распахнула всклокоченная горничная.
— Хозяина нет дома, сэр, — объявила она. — Вы тот джентльмен, которому я должна передать записку? Подождите, сейчас принесу.
— Не знаете, он вернется к вечеру? — спросил Бридон, когда записка уже была у него в руках.
— Вряд ли. Он взял вещи и уехал на машине. Сказал, что сообщит, когда вернется.
— Понятно. А он не говорил, куда направляется?
— Нет. Распорядился, чтобы ему оставляли почту, пока он не приедет.
— Что ж, значит, это ненадолго. Он собирался ехать поездом?
— Может, оставит машину в гараже и сядет в поезд. Или проведет всю дорогу за рулем.
— А где у него гараж?
— Не могу сказать.
— Спасибо. Нет, ответ на записку не нужен. Приятного дня.
Когда Анджела взяла у мужа записку и прочитала ее содержание, ей оставалось лишь нахмурить брови. Обычная карточка с адресом Лэнгбро, поперек которой была надпись: «… грянул ликующий…»
— Ну, и что мы должны из этого заключить? — спросил Бидон.
— Не могу сказать, — ответила Анджела, передразнивая горничную. — Конечно, с его стороны очень мило, что он вообще что-то написал, но мог бы
