Читаем без скачивания Сарум. Роман об Англии - Эдвард Резерфорд

В особняк Шокли Уилсона впустили с заднего крыльца, которым обычно пользовались слуги. Джейн приняла его в библиотеке. Он со сдержанным любопытством оглядел книжные шкафы и бюро, где хранились конторские книги и счета. Сам он никогда ничего не записывал, хотя Джейн знала, что грамоте он обучен.

– Вот, ознакомьтесь, все хозяйственные расходы, – сказала она, протягивая ему исписанные страницы. – В июле продадим овец и ягнят, а с коровами, полагаю, стоит повременить до декабря. Ну и зерно…

Он взял лист с конторки и подошел к окну, вдумчиво изучая колонки цифр. Джейн, глядя на его узкое лицо, освещенное лучами заходящего солнца, невольно улыбнулась: мистер Портерс, человек образованный, всегда тушевался, приходя к ней в гости, а Джетро Уилсон, бедный крестьянин, держался непринужденно, как истинный джентльмен.

Уилсон, улыбнувшись, вернул ей листок; пола сюртука с шорохом скользнула по кожаной обивке кресла, и звук этот почему-то очень взволновал Джейн.

– Мне в Барфорд пора, – сказал Уилсон.

– Да-да, конечно.

После его ухода Джейн вышла на соборное подворье, где встретила взволнованного мистера Портерса.

– Мисс Шокли, тут к вам посетитель приходил…

– Да, – мило улыбнулась Джейн. – А вы откуда знаете?

– Я случайно заметил… – покраснев, сказал он. – Шел по делам и…

– И что же вас остановило?

– Видите ли, мисс Шокли… – Он смущенно отвел глаза. – Если я не ошибаюсь, к вам приходил Джетро Уилсон.

– Да, – ответила Джейн, не считая нужным пускаться в объяснения.

– Позвольте… не сочтите за дерзость… Мистер Мейсон говорил, что вы по доброте душевной печетесь о благополучии его несчастных детей…

– Мы с мистером Мейсоном считаем, что добились некоторых успехов в его перевоспитании.

– Некоторых успехов?

– По-моему, мистер Портерс, такого человека, как Джетро Уилсон, полностью перевоспитать никому не под силу, – произнесла Джейн.

– Разумеется… – с облегчением вздохнул Портерс. – Странно, что он к вам пришел.

– Да, весьма странно.

Портерс замялся, с трудом подыскивая слова:

– Вам вряд ли известно о его… гм… о его репутации.

– О его репутации? – удивленно переспросила Джейн.

– Говорят, что у него есть дети… на стороне, – неохотно объяснил он.

– Ах, вот как!

– По-моему, с ним надо обращаться весьма осмотрительно, – сказал Портерс, отвесив Джейн учтивый поклон.

– Благодарю вас за совет, мистер Портерс, – с обворожительной улыбкой ответила Джейн и направилась к Хай-стрит.

Теплый апрельский ветерок ласково овевал ее щеки.

Летом дела в усадьбе изменились к лучшему, хотя о доходах говорить было рано. Джейн время от времени приезжала в Уинтерборн; в дом ее не приглашали. Однажды она заметила в окне женское лицо, но, памятуя о словах Портерса, нисколько этому не удивилась, – в конце концов, какое ей дело до личной жизни Уилсона.

Иногда она ловила его пристальный взгляд и невольно задавалась вопросом, какие чувства он к ней испытывает.

Ей очень хотелось что-нибудь ему подарить, но приличия этого не позволяли; однако если она приезжала в усадьбу к обеду, то всегда привозила с собой что-нибудь из съестного. Впрочем, подарки детям Джетро принимал, хотя и не рассыпался в благодарностях.

«Он и впрямь как кот – сливки слижет, а спасибо не скажет», – с улыбкой думала Джейн.

По дороге домой она пыталась представить себе женщин, с которыми Уилсон водил знакомство. Кто они? Деревенские девушки, крестьянские жены? У нее не возникало желания узнать их поближе. Изредка, размечтавшись, она воображала себе иную жизнь – и любовь… А потом со смешком пришпоривала лошадь и пускалась в галоп по пустынному взгорью, чтобы холодный ветер остудил разгоряченные щеки.

В июле, после торговой ярмарки, они с Уилсоном рассорились.

Джейн, проверив счета, пришла к выводу, что к марту, когда настанет время возобновлять аренду, дела усадьбы наладятся окончательно, однако получать стабильный доход с пятидесяти акров невозможно, а значит, надел необходимо расширить. Она навела справки среди управляющих имениями в округе и, разузнав все необходимое, сказала Уилсону:

– Весной высвобождается пятидесятиакровый участок в полумиле от Уинтерборна. Если взять его в аренду, то сотня акров принесет хорошую прибыль.

– Нет, мне столько земли не нужно, – отрезал он.

– Но это же гораздо выгоднее! – изумленно воскликнула Джейн.

– Мне и так хватает.

– Нельзя упускать такую возможность…

– Возможность? – повторил он, окинув взглядом деревушку в долине и гряды холмов, убегающие к горизонту. – Мне моих возможностей достаточно.

Джейн понимала, что он имеет в виду, но ей очень хотелось помочь.

– Вы взгляните, я тут все подсчитала…

– Подсчитала она! – презрительно фыркнул Уилсон. – Не нужны мне ваши подсчеты, я и без них проживу.

Он резко повернулся и пошел прочь.

Домой Джейн вернулась в глубокой задумчивости.

Неделю спустя, проходя по улице, она увидела, как подвыпивший Уилсон забирается в телегу. Джейн поравнялась с ним, однако он с ней не поздоровался.

«Люди из простого народа так грубы и невоспитанны! – подумала она. – Связываться с ними – только время попусту тратить».

Уилсон, щелкнув кнутом, надвинул на лоб широкополую шляпу. Лошадь тронулась.

– Вы пьяны! – громко сказала Джейн, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих.

Телега доехала до угла. Уилсон обернулся, пристально посмотрел на Джейн и с нарочитой медлительностью приподнял шляпу.

Джейн две недели не приезжала в Уинтерборн.

На Джетро она больше не сердилась, понимая, что он пытается сохранить свою пусть примитивную, но свободу. С ее стороны глупо было его ограничивать, навязывая ему свою точку зрения.

«Он – как дикий зверь», – думала она и все же видела в этом некий вызов. Как укротить этого зверя? Как приручить его? Нет, в один прекрасный день она все-таки убедит Джетро в необходимости арендовать еще пятьдесят акров земли…

Приехав в Уинтерборн, Джейн не стала упоминать ни о размолвке, ни о пятидесяти акрах, а разговаривала спокойно, даже несколько отстраненно. Они с Уилсоном стояли на вершине холма, глядя на усадьбу в лощине, на меловую стену сада, на старую шелковицу. Внезапно Джейн перехватила взгляд Уилсона, и на мгновение ей почудилось, что здесь, в этой пустынной глуши, в этом скрытом от мира уголке, их связывают какие-то неведомые древние узы.

– Может быть, вы позволите мне и в вашем доме кое-что изменить, – шутливо предложила она, усаживаясь в седло.

В Михайлов день на ярмарке Уилсон задерживаться не стал, потому что все сделки заключил неделей раньше. Первый день ярмарки Джейн провела на крытом рынке, где нанимали слуг – ее горничная Лиззи собралась замуж, надо было искать ей замену, – и лишь на второй день занялась счетами усадьбы Уилсона.

Джейн ожидал приятный сюрприз: Уилсон продал зерно, овец и коров по весьма выгодным ценам. Если и в декабре удастся выручить столько же, то… Джейн так звонко расхохоталась, что дядюшка отправил к ней слугу узнать, не случилось ли чего.

Торговая смекалка Уилсона и успех, которого он добился в первый же год хозяйствования, вызывали у Джейн невольное уважение. К обеду она закончила составлять счета и на радостях решила немедленно отправиться в Уинтерборн, поделиться с Уилсоном хорошими новостями, хотя ранее договорилась с ним, что приедет только через неделю.

Уилсон, освещенный лучами полуденного солнца, спускался с пастбища на взгорье.

– Взгляните на плоды ваших трудов! – воскликнула Джейн, протягивая ему конторскую книгу.

– Я такого и не ожидал, – признался он, изучив счета.

– Я очень рада вашим успехам. А давайте за это выпьем?! – внезапно предложила она. – У вас пиво найдется?

Пиво нашлось.

– Теперь денег хватит на починку крыши, – как бы между прочим сказала Джейн, пригубив прохладный освежающий напиток из большой оловянной кружки.

– Ага, – согласно кивнул Уилсон.

– Протекает?

– Немного.

Джейн задумчиво поднесла кружку к губам. Ей очень хотелось осмотреть дом, но приличия не позволяли об этом попросить. Неожиданно ей пришло в голову простое решение.

– А у ваших детей своя комната?

– Да, под самой крышей, – ответил он, вставая.

По узкой деревянной лесенке они поднялись на второй этаж. Два маленьких оконца в детской спальне выходили на обе стороны дома; низкий потолок заставлял пригнуть голову. В комнате стояли две кровати, сосновый комод и деревянная лошадка-качалка. Джейн осторожно погладила жесткую гриву лошади.

– Я ее для дочки сам выстрогал, – пояснил Уилсон.

– Так вы еще и плотничать умеете?!

– Без этого крестьянину нельзя.

– Да, конечно.

Джейн, выйдя на лестничную площадку, мельком глянула в распахнутую дверь напротив.

– Это моя спальня, – негромко сказал Уилсон.