сочинений, как «Максимы» и «Мемуары». Начался второй этап, который называют Фрондой принцев. Но название, конечно, довольно-таки условное, поскольку спустя какое-то время к принцам присоединился и парламент: они требовали освобождения Конде и других арестованных и отстранения Мазарини. К Фронде примкнул и Гастон Орлеанский, которого мятежный парламент вообще провозгласил правителем Франции. Его дочь Анна де Монпансье тоже не осталась в стороне. Она люто ненавидела Мазарини и винила его в том, что он помешал ей выйти замуж за овдовевшего императора Фердинанда Третьего. Мазарини ли помешал на самом деле или кто-то другой – но герцогиня Монпансье была в первых рядах тех, кто намеревался разделаться с кардиналом.
Королева как ни тянула – вынуждена была уступить, тем более народ продолжал митинговать против ее первого министра. Мазарини покинул Францию, принцев Конде и Конти освободили, и они включились в борьбу. Через короткое время фрондёры начали ссориться между собой, ну, это дело обычное. Спустя полгода Мазарини вернулся с войсками и вместе с королевой принялся утихомиривать мятежи. Борьба шла упорная, Конде рвался к власти, но в итоге все закончилось тем, что королевская семья в 1652 году с триумфом вернулась в Париж. Мазарини уехал якобы в добровольное изгнание, все успокоились, ибо главная цель – устранение первого министра – казалась достигнутой, основная масса фрондёров-аристократов ушла от Конде. С лидерами Фронды принцев Анна Австрийская быстро разобралась: кого сослала, кого амнистировала. Парламент вел себя тихо, был послушным и утвердил все законопроекты, которые раньше отказывался принимать и которые послужили предлогом для первой, Парламентской, фронды. Это была полная и безоговорочная победа абсолютизма.
Мазарини вернулся довольно скоро. И все пошло по-прежнему.
Как видим, детство у маленького Людовика Четырнадцатого протекало отнюдь не безоблачно. Первая Фронда началась, когда пареньку было уже 10 лет, то есть он прекрасно осознавал всю опасность происходящего. Более того, в какой-то момент разъяренная толпа парижан ворвалась в Пале-Рояль, где в то время находилась королевская семья, и потребовала предъявить народу короля, поскольку пронесся слух, что Людовика хотят вывезти из Парижа и спрятать. Да, Фронда в конечном итоге провалилась, но уроки из нее король извлек. Главный из этих уроков состоял в понимании простой зависимости: если тот, кто обладает большой властью, вдруг становится непопулярным в народе, это может привести к тому, что по коридорам дворца будет гулять чернь. Когда Людовик с матерью и братом Филиппом вернулся в 1652 году в притихший Париж, ему было 14 лет, и он твердо знал, что будет править сам. Один. Без всяких первых министров. А парламент пусть занимается исключительно судебными вопросами и не лезет ни в политику, ни в финансы. Нет, юный король вовсе не собирался отстранять Мазарини, которого нежно любил с ранних лет. Кардинал всегда был рядом, сколько Людовик себя помнил, он фактически заменил отца. Пусть Мазарини будет. Пусть думает, что он – важная персона. В конце концов, Фронда была направлена именно против кардинала, и тот факт, что он по-прежнему находится рядом с королем, совершенно однозначно свидетельствует: король победил, фрондёры проиграли и больше не представляют для власти ни малейшей опасности. Разве можно пожертвовать символом собственного успеха и убрать его с глаз долой? Да ни за что!
Если Людовик-король собирался стать истинным самодержцем, то Людовик-юноша был самым обыкновенным парнем, познающим различные сладкие соблазны. В отличие от своего сдержанного и целомудренного отца, Луи вовсю развлекался с фрейлинами и служанками, танцевал в балетах и ни в чем себе не отказывал. Мазарини выписал из Италии своих племянниц, молоденьких девиц числом семь. Ги Бретон пишет, что все они как на подбор были страшненькими, чернявыми, с желтой кожей, маленькими и худыми. В. Холт, наоборот, утверждает, что племянницы Мазарини, все без исключения, были чернокудрыми черноглазыми красавицами. И кому верить? Сначала Людовик увлекся Олимпией Манчини, потом не на шутку влюбился в ее сестренку Марию Манчини. Тут все уже было серьезно, Людовик хотел жениться на Марии, но Мазарини… Да, он мог согласиться, уговорить Анну Австрийскую и стать дядей королевы. Чем плохо? Но в интересах Франции требовался совсем другой брак: испанский вопрос нуждался в полном и окончательном урегулировании, так что в качестве невесты короля рассматривалась испанская инфанта Марии Терезии. Мать Мария Терезия Елизавета Французская – родная сестра Людовика Тринадцатого. Отец Марии Терезии, король Филипп Четвертый, – родной брат Анны Австрийской. Куда ни кинь – всюду клин, невеста приходится жениху двоюродной сестрой со всех сторон. И как не побоялись-то?! Ничему история королей не учит. Уж сколько проблем было у рода Валуа из-за близкородственных браков – теперь и Бурбоны туда же.
Не сказать чтобы испанская сторона с восторгом отнеслась к перспективе снова породниться с французской короной. Король Филипп медлил и прикидывал, какой жених выгоднее. Его можно понять: первая жена, Елизавета Французская, умерла, сыновей нет (из девяти рожденных Елизаветой детей к 1660 году восемь скончались), есть только дочь Мария Терезия. Имеется и вторая жена, и даже маленький сыночек Фелипе Просперо, но он такой слабенький, болезненный, страдает припадками… А ну как не выживет? Если Фелипе Просперо умрет, а другой сын так и не появится, то после смерти Филиппа Четвертого испанская корона перейдет к дочери от первого брака, а ее муж автоматом станет королем Испании. Поэтому к выбору зятя нужно подходить чрезвычайно ответственно. Чтобы поторопить переборчивого испанца, Мазарини пошел на хитрость и сделал вид, что Франция ведет переговоры о королевском браке с Савойским домом. Узнав, что Людовик Четырнадцатый встречался с принцессой Савойской и стороны о чем-то договаривались, испанцы решились и дали согласие на брак инфанты. Людовик и Мария-Терезия поженились в 1660 году. Молодая жена была белокурой и хорошенькой, и Людовик, хотя и не влюбился в нее, но довольно скоро перестал страдать по Марии Манчини.
Девятого марта 1661 года умер Джулио Мазарини. Первого ноября того же года у Людовика и Марии Терезии родился сын, дофин Людовик. Самому Людовику Четырнадцатому 23 года, он здоров и полон сил, у него есть наследник. И больше нет рядом «отчима» Мазарини. Все. Теперь он – полновластный хозяин в своей стране, и никто ему не указ. Правда, пока еще на сцене активничает матушка, Анна Австрийская, к которой король привязан и которую безмерно уважает. Но в 1666 году королева-мать скончалась от рака молочной железы. Отныне никакие моральные авторитеты Людовика не сдерживали.
Когда мы слышим слова «Король-Солнце», то поневоле представляем себе эдакого видного красавца с золотыми кудрями и большими ясными глазами. На самом деле Людовик Четырнадцатый был, как утверждают исследователи, весьма и весьма невзрачен. Невеликий росточком (всего 1 м 59 см), он рано облысел вследствие длительного лечения солями тяжелых металлов, которое широко
