сможет получить в свои руки большую власть.
Целый ряд в прошлом опальных деятелей кружили рядом с королевой, предвкушая, как сейчас начнется расправа с теми, кто был предан Ришелье. Однако ничего почему-то не происходило. Мазарини правил, политический курс не менялся. Вернувшиеся поначалу этого не замечали, они ждали, что вот-вот прорвутся к власти, вели себя высокомерно и заносчиво, словно уже держали бога за бороду. Особенно воодушевились они, когда король умер и Анна стала полновластным регентом. Но в конце концов прозрели и спохватились. Их слишком долго не было при дворе, и они не сразу осознали, как сильно влияет Мазарини на королеву. А может, просто не догадывались, настолько дорог он ее женскому сердцу. Не говоря уж о том, что, по мнению ряда историков, овдовевшая королева и ее первый министр тайно вступили в брак.
Конфликт зрел и наливался соком. Молодой Бофор не справился с разочарованием, когда сообразил, насколько крепко королева связана со своим первым министром, и затеял заговор с целью свержения Мазарини. К Бофору примкнули те, кто рассчитывал на дружбу королевы и промахнулся: Вандомы, мадам де Монбазон (мачеха) и мадам де Шеврез (падчерица), герцог де Гиз, еще целый ряд влиятельных дворян (всего около 15 человек). Этот проект получил в истории название «Заговор высокомерных». Во главе стоял Франсуа де Бофор, но на самом деле Бофором руководила Мария де Монбазон, его тогдашняя любовница. Мазарини обо всем прознал и велел арестовать Бофора. Кружок вольнодумцев-террористов разгромили, участников сослали – кого куда, и врагов у Мазарини при дворе не осталось. Ну, во всяком случае, он так думал. И с легким сердцем продолжал руководить в избранном русле.
А малолетний король тем временем подрастал. Главным наставником был назначен, конечно же, Мазарини, который очень ответственно подошел к порученному делу и методично готовил Людовика Четырнадцатого к роли настоящего короля, вводил в курс политических проблем, обучал тонкостям дипломатии и военного дела, побуждал принимать участие в заседаниях Государственного совета. Пусть ребенок слушает и набирается ума.
К 1648 году терпение французов истощилось, они больше не желали, чтобы их страной правили «испанка и итальянец», начались разрозненные мятежи. В Париже объявились репрессированные в 1643 году и сбежавшие из мест ссылки «Высокомерные» и снова принялись мутить воду. Между прочим, свой штаб они организовали в доме той самой Марион Делорм. Мазарини снова арестовал и выслал Франсуа де Бофора, и вот тут парламент не выдержал. Да сколько ж можно, господа хорошие! Мало того что первый министр без конца истязает Францию все новыми податями, теперь он вообще уже берега потерял и позволяет себе обрушивать карающий меч на представителей высшего дворянства без суда и следствия! Бофор не просто какой-то там диссидент, он – родной внук великого короля Генриха Четвертого!
Может быть, французский парламент и не стал бы открыто оппозиционным, но уж больно не вовремя Мазарини взялся за расправу с недовольными. В Англии парламент захватил власть в свои руки и сверг короля Карла Первого, в Неаполитанском королевстве народ восстал против своего короля. А французы чем хуже? Как пишет А. Моруа, «подражание – это сильный довод в жизни нации, существует мода как на бунты, так и на убийства».
Мазарини сделал неверный шаг: он арестовал лидеров парламентской оппозиции. И ладно бы провернул все по-тихому, тогда наверняка обошлось бы. Но он решил устроить показательную порку, и по его указанию арест Рене де Бланмениля и Пьера Брусселя произвели на глазах у горожан. А Бруссель был любимцем публики, простой народ его боготворил за неприкрытую ненависть к Мазарини. Вы наверняка понимаете, чем все это обернулось. Двадцать шестого августа 1648 года десятки тысяч голосов закричали: «Свободу Брусселю!» и кинулись возводить баррикады. Началась Фронда. Вернее, та ее часть, которая длилась меньше года и получила название Парламентской Фронды. Но по сути это была настоящая гражданская война с войсками, осадами и стрельбой. Особенно опасно стало в начале 1649 года: 30 января в Англии отрубили голову Карлу Первому, и тут же Францию наводнили листовки с требованиями поступить точно так же по отношению к Анне Австрийской и ее дражайшему Мазарини. На помощь королеве на первом этапе Фронды пришел принц Конде, сын Генриха де Бурбон-Конде и прекрасной Шарлотты де Монморанси, которой не удалось сорок лет назад стать любовницей Генриха Четвертого.
Конде, Конти и Гонди
Маленькое отступление для тех, кто может запутаться при чтении романов или просмотре фильмов. Хорошо помню, что в детстве, читая Дюма, я никак не могла понять, кто все эти люди с такими похожими именами? Может, это один и тот же человек, просто имя написано по-разному? Я была совсем юным и неподготовленным читателем и даже не сообразила тогда, что титулы «принц Конде» и «принц Конти» в разные периоды принадлежали разным представителям дома Бурбонов. А уж когда в текстах или на экране появлялся некто Гонди, я терялась окончательно.
Итак, в описываемый период:
Принц Конде – это Людовик Второй де Бурбон-Конде, старший сын Генриха де Бурбон-Конде и Шарлотты де Монморанси. Блестящий военачальник, начавший военную карьеру в 17 лет, вошел в историю как Великий Конде. В Парламентской Фронде он выступил сначала на стороне Мазарини и помогал ему, потом поссорился с первым министром. Мазарини в 1650 году посадил его под домашний арест в Венсенском замке. Через год Конде освободили, поскольку кардинал временно проиграл и уехал из страны.
Принц Конти – Арман де Бурбон-Конти, младший сын этих же родителей. В Парламентской Фронде выступал против двора и своего старшего брата Конде, потом, когда Конде рассорился с двором, Конти его поддержал. Был арестован вместе с братом в 1650 году и вместе с ним выпущен на свободу в 1651 году, когда Мазарини покинул Францию.
Жан-Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец, – коадъютор парижского архиепископа, автор знаменитых мемуаров, из которых черпают факты очень многие историки-исследователи. Простые парижане знали и любили его за проповеди и щедрые пожертвования, и популярному в народе Полю де Гонди не стоило большого труда спровоцировать горожан на мятежи, что он и сделал в 1648 году. Он выступал то на стороне Фронды против правительства, то на стороне королевы и Мазарини, то присоединялся к принцу Конде, то боролся с ним. В общем, искал, где лучше, потому что хотел стать кардиналом. И в конце концов стал им.
В марте 1649 года парламент и правительство вроде бы договорились, мятежи стихли, все успокоилось. И тут, как назло, началась конфронтация принца Конде и кардинала Мазарини. Братьев-принцев Конде и Конти упекли в Венсенн, и за дело взялась их родная сестра Анна-Женевьева де Бурбон-Конде, герцогиня де Лонгвиль, которую поддерживал ее любовник Франсуа де Ларошфуко, политический деятель и писатель, автор таких известных
