Ришелье не был яростным поборником католицизма, отнюдь, он считал веротерпимость вполне уместной. Но его выводило из себя наличие во Франции укрепленных протестантских городов и гугенотских армий. Он видел в этом угрозу целостности государства, высокую вероятность раскола и войн. Целью кардинала была единая страна, в которой каждый должен зависеть от решений короля.
Ну и довольно о политике, вернемся к королю и его жизни. С супругой Людовик ведет раздельное существование. Вполне закономерно встает вопрос о фаворитках, дамах сердца, любовницах, интрижках, внебрачных детях и всяком подобном. Что же мы видим? Ничего! Людовик Тринадцатый в этом смысле являл собой образец целомудрия. Впрочем, были женщины, которых называли его фаворитками, но в самом чистом смысле этого слова, то есть имелось в виду, что они у короля в фаворе, он им доверяет, советуется с ними, считается с их мнением. И никаких сексуальных контактов с ними не отмечено.
Мари де Отфор была внучкой одной из фрейлин Марии Медичи. Король нашел в ней умного собеседника, дал должность при дворе, чтобы она могла находиться поблизости, и попросил Анну Австрийскую хорошо относиться к девушке «ради него». Ришелье попытался сделать из Мари свою шпионку, но обломался: фаворитка отказалась доносить. Однако с Анной Австрийской все сложилось по-другому, Мари стала ее близкой подругой и рассказывала ей всякие подробности о Людовике. Обе дамы вместе шутили насчет платонической влюбленности короля. Людовик даже мысли не допускал о возможности супружеской измены и встречался с Мари де Отфор только на людях, да и сама Мари, по свидетельству современников, была «жуткой ханжой» и даже переписку с мужчиной на невинные темы считала нарушением своих принципов.
Когда у Ришелье не получилось с девицей Отфор, он решил сыграть в свою игру и подставил королю другую умницу-красавицу, Луизу де Лафайет. Однако и в этот раз не срослось. Британская энциклопедия (издание 1911 года) утверждает, что гедонизм и распущенность двора были противны Людовику Тринадцатому, и попытки заставить его завести любовницу бесславно провалились. Людовик и эту девушку любил чисто платонически, а когда Ришелье убедился, что король ей доверяет, то стал продвигать идею о более близких отношениях. Луиза ответила категорическим отказом и ушла в монастырь. Надо отметить, что и с Луизой де Лафайет у королевы Анны сложилась теплая дружба. Более того, именно Луиза проводила с королем мягкую воспитательную работу, благодаря которой Людовик при удобном случае все-таки заглянул в спальню супруги. Поговаривают, что виной всему гроза: мол, Людовик куда-то откуда-то ехал и из-за непогоды решил остановиться в Лувре, где проживала Анна со своим двором. Ну, там все и случилось. И через положенный срок, 5 сентября 1638 года, родился сын Людовик. Находиться в браке с 1615 года и впервые стать отцом только через 23 года – это ли не чудо! Неудивительно, что мальчика назвали Луи-Дьедоннё, Богом данный.
Ах, этот затейник Бретон!
История с грозой, которая случилась так вовремя, когда король находился неподалеку от Лувра, выглядит, конечно, совершенно сказочной. И у многих историков мы читаем о том, что Людовик Тринадцатый, увидев новорожденного сына, не выказал бурной радости, поморщился и молча отошел от колыбели, даже на руки младенца не взял. Другие авторы, впрочем, пишут, что король был несказанно рад и встал перед сыночком на колени. Такой разнобой в описаниях королевской реакции на рождение долгожданного наследника заставляет согласиться с теми авторами, которые считают, что в этой ситуации не все прозрачно.
Ги Бретон ссылается на многочисленные документальные свидетельства, но поскольку я сама их не читала, то приходится верить французскому исследователю на слово. Сомнения в происхождении Луи-Дьедоннё не развеяны до сих пор.
Итак, что мы имеем? Во-первых, к Анне Австрийской проявлял повышенный интерес Гастон Орлеанский, который, планируя мятежи, рассчитывал свергнуть короля и жениться на королеве. Во всяком случае, современники писали, что королева вела себя с Гастоном «очень свободно». Есть свидетельства того, что в 1631 году у Анны был выкидыш, при том, что с 1625 года она жила отдельно от короля. И этот факт расценивается как безусловное доказательство склонности молодой женщины к нарушению брачных клятв. С Гастоном она эти клятвы нарушала или с кем другим – вопрос открытый, но он может быть поставлен.
Во-вторых, кардинал Ришелье был чрезвычайно озабочен отсутствием наследника престола. Народная молва, конечно, с удовольствием муссировала слух о навязчивых ухаживаниях кардинала. Дескать, он волочился за королевой, она ему отказала, и Ришелье превратился в ее смертельного врага. Вариацией этого слуха была любовная связь первого министра и Анны Австрийской, а вражда наступила, когда королева отвергла надоевшего любовника. От такого слуха до предположений об отцовстве совсем недалеко. И эти предположения овладели в свое время умами немалого числа людей.
В-третьих, с 1634 года при дворе появляется Джулио Мазарини, которого Ришелье сделал своим ближайшим помощником и сподвижником. Мазарини очень нравился королеве, и никто из историков не сомневается в том, что он стал любовником Анны. Расходятся только во времени начала их связи: одни считают, что эта связь началась еще при жизни Людовика Тринадцатого, в 1635 году, другие же склонны полагать, что взаимный интерес королевы и молодого кардинала только после смерти короля реализовался в нечто большее. Безусловная правота ни первых, ни вторых не доказана. Но если правы те, кто датирует начало романа 1635 годом, то Мазарини вполне мог стать отцом Луи-Дьедоннё, родившегося в 1638 году, правда же? Теоретически – да, мог. А вот практически – вряд ли, поскольку с 1636 по 1639 год он пребывал в Риме, ему там работу предложили. На службе у французской короны Мазарини находился только с 1639 года. С другой стороны, Рим – не другая планета, кардинал мог и приехать на денек-другой, причем тайно.
В-четвертых, в 1693 году в Кельне было опубликовано сочинение, в котором вниманию читателей предлагался еще один вариант истории происхождения королевского сына. Автор текста неизвестен, на обложке стояло имя «Пьер Марто», но очень быстро выяснилось, что такого человека не существует, а под этим псевдонимом издавались книги, бог весть кем написанные, то есть «Пьер Марто» это не что иное, как логотип книгоиздателя-книготорговца. В те времена считалось, что это дело рук какого-то француза, который решил открыть книготорговое дело за границей, вне пределов досягаемости французской цензуры, но поближе к родной земле. При таких условиях можно и о королях всякое разное написать. Понятно, что автор, кем бы он ни был, не мог позволить себе, находясь во Франции, открыто высказывать сомнения в легитимности правящего монарха.
Так вот, в этой книге утверждается, что Людовик Тринадцатый был фригидным и мало интересовался исполнением супружеских обязанностей, а кардинал Ришелье крайне озаботился благом и стабильностью государства, для чего жизненно необходимо было иметь
