кладёт обе ладони на кору и замирает. Почему-то казалось, что спрашивать сейчас о чём-либо неуместно, и я просто ждала. Стоял он долго, как бы не полчаса. Я отдышалась и начала мёрзнуть, и это был очень нехороший холод — я думать боялась, что он сделает с моим мокрым от снега и пота телом.
Ланэйр отмер и поднялся:
— Оно примет нас.
Я думала, что мы под деревом костерок разведём и заночуем, и удивилась, когда Ланэйр подхватил меня под многострадальные бока и лёгкой белочкой поскакал наверх.
Оказавшись вознесённой, судорожно вцепилась в шершавую кору.
— Не бойся, здесь развилка. Большая. Ты не упадёшь, я договорился.
Подобного рода договорённости не совсем вписывались в моё видение мира, и я даже не знала, что спросить. Хотя, если подумать, Глоренлин с пчёлами, общественными насекомыми, договаривался, так что ж Ланэйру с деревом не договориться?
— Подожди, я сейчас вернусь, — и эльф исчез.
Оставшись одна, осторожно ощупала окружающее — видеть-то нечего было в кромешной тьме. Это была развилка размером с хороший письменный стол, поднимающаяся к краям и со впадиной в центре, засыпанной лесным мусором: колючими веточками и сухими листьями. Я хотела было повыкидывать колючие ветки, но вспомнила, что Ланэйр был не восторге от моей попытки выкинуть останки паука в пропасть. Так стоило ли повторять ошибку? И я спихала всё колючее на край развилки.
Втихаря наелась снега, собранного с ближайшей ветки.
Повертелась, как кошка на подстилке — было мягко. И, как ни странно, не холодно. Не сказать, что тепло — но появилось какое-то хрупкое равновесие, позволяющее не трястись от холода, какая-то непонятная гармония. Я не очень верила ощущениям и недоумевала.
Ланэйр вернулся быстро. Взял за запястье, поднял, и я почувствовала, как в руку тычется нечто, опознанное мною, как стаканчик из коры, в котором плескалась вода.
— Пей медленно, вода холодная.
Она действительно была холодна, на грани замерзания, ломила зубы и отдавала железом на вкус. Я, не торопясь, выпила. В стакан с сухим шорохом что-то высыпалось.
— Орешки. Ограбил беличью нычку.
Пробормотала удивлённо:
— Как ты её нашёл в темноте?
— Мне не темно, и я вырос в лесу. Ну что ты, богиня…
Взяла орешек. На ощупь это было похоже на фундук. Покатала его во рту, попробовала на зуб. Орех был твёрд. Задумчиво выплюнула. Есть хотелось. Попросила:
— Дай ножик.
— Зачем? — по-моему, он боялся, что я в темноте зарежусь.
— Орехи колоть. Они мне не по зубам.
Его мнение о моей способности наколоть орехов ножом оказалось именно таким, как я предполагала:
— Не надо ножом, поранишься ещё. Давай я нагрызу.
Очень хорошо слышала, как он хрустит скорлупками.
Ой, странно себя ощущала, осторожно в темноте принимая очищенные ядра из его рук — чуть влажные от слюны. Ловила себя на том, что придавливая орех к нёбу языком, пытаюсь ощутить вкус слюны Ланэйра, и что голова как-то нехорошо кружится. Опасно. Это надо задавить в себе. Хотела спросить что-нибудь, всё равно что — и, удивившись себе, смолчала. Привыкла молчать за день. И устала, и перестала доверять своему голосу и себе. Подумалось, что нехорошие последствия могут быть как от разговоров с Ланэйром, так и от молчания с ним. Не знала, что со всем этим делать, и решила прикидываться ветошью, но тут он начал говорить сам:
— Ты перестала мёрзнуть, да?
— Да. Это магия?
Он перестал грызть орехи и вздохнул:
— Ты почувствовала. Я хотел попросить тебя не думать об этом. Мы сейчас под защитой дерева. Оно согревает нас.
Ещё раз прислушалась к себе и уверилась в ощущениях:
— Да. Непривычно. Как будто бы не мёрзну, но и не тепло совсем.
— Удивляться невежливо по отношению к дереву, и думать об этом тоже невежливо. Нужно просто принять. Это позволит тебе отдохнуть.
Покивала:
— Я поняла. Постараюсь. — И с любопытством спросила: — а почему мы просто костёр не развели?
— Нельзя. Эта часть леса принадлежит энтам, огонь оскорбит их.
Не знаю почему, стало вдруг весело. Шутливо спросила:
— Нет ли у народа сидхе учебника «Этикет с деревьями»? Я бы почитала, если доведётся.
Ответ был невозмутим:
— Отчего же, есть, да и не один, библиотека Лотлориэна очень богата. Но в основном знания подобного рода передаются на практике. И человек не сможет воспользоваться ни книжным, ни практическим знанием. Нет нужных чувств.
Что-то в сказанном показалось мне… настораживающим. Подумала и поняла:
— Лотлориэн. Эру Ланэйр, я хочу попасть в Эрин Ласгален. И хочу, чтобы ты отправил письмо элу Трандуилу о моём местонахождении. Мы уже не в горах, это можно сделать?
Судя по плавности ответа, вопрос ожидался давно:
— Богиня, я не могу. Мешок пропал в пещерах, ты же знаешь, — он помолчал, и, видно, что-то для себя решив, с силой сказал: — А если б мог — не стал бы. Элу Трандуил потерял тебя. Если бы не браслет, ты бы погибла. Ты не находишь, прекрасная, что это знак небес?
И столько веры было в голосе, что у меня руки затряслись. И мысли заметались, как мыши в пустом амбаре.
Ланэйр не ждал никакого ответа и безмятежно, с насмешкой спросил:
— Хочешь ещё орешков, богиня?
Огорошенная отказом, молча свернулась комочком на сухих листьях. Опять ждала, что Ланэйр приляжет рядом — места-то больше не было. Но, похоже, для эльфа всё дерево кровать, потому что он, избегая прикосновений, полулёжа устроился вдоль толстой ветви.
Полежала, сон не шёл. Приглушённо, не желая будить, если эльф спит, спросила:
— Мы, стало быть, идём в Лотлориэн? Вот уж не думала, что попаду туда…
Ланэйр так же тихо, абсолютно несонно ответил:
— В Лотлориэн, — голос у него повеселел, — и я рад, что ты не гневаешься. Но сама посуди: Эрин Ласгален далеко, а Лотлориэн относительно близко. Это лучший выбор хотя бы из соображений безопасности. Но если б я мог, то отправил бы письмо владыке Элронду — чтобы встретили. Надеюсь, я смогу защитить тебя, но случиться может всякое. Лучше бы у тебя была хорошая охрана… но вышло, что вышло. Что до элу Трандуила, то подозреваю, что он захвачен тем миром, и вернуться сможет только в следующем году, в Самайн, когда открываются двери между мирами.
Жевалась эта информация почему-то так же тяжело, как и орехи. Я полежала, подумала, и решила, что когда (и если) доберусь до Лотлориэна, то попрошу владыку Элронда отправить меня в Эрин Ласгален или хотя бы написать Леголасу.
С тем и уснула.
* * *
Мне казалось, что я буду всю ночь ворочаться от отчаяния, что завтра снова придётся
