ходе полета. А в том, что таковые возникнут, я не сомневался, сама ситуация располагает. Да и погодная сводка, разосланная «башней» по дирижаблям каравана, отнюдь не обещает чистого неба. Ну, хоть шторм не напророчили, предсказатели!
Посмотреть, как поднимается в воздух огромная флотилия каботажников, собралась целая куча зевак. Что ж, их можно понять. Даже в большом портовом городе нечасто увидишь, как три десятка дирижаблей взлетают один за другим и, выстроившись в две колонны, исчезают в облаках. Красивое зрелище, должно быть. Да и с мостика «Мурены» вид открывался не хуже. Вот только мне было не до восхищения. Сначала подъем в непривычной обстановке, потом построение в походный ордер, чего я тоже раньше никогда не делал. Да и первые четыре часа полета выдались довольно нервными, поскольку, как выяснилось, не один я не мог похвастаться опытом работы в линии. Ну и соседство с некоторыми представителями небесного племени не доставляло мне удовольствия. Никакого!
Стараясь удержать яхту на своем месте в походном ордере, я нет-нет да и бросал взгляд в сторону ближайшего из дирижаблей конвоя. Всего наш караван сопровождало четыре рейдера, по паре на каждую колонну, в голове первой был флагман наемников — тяжелый рейдер «Бреслау», в хвосте второй шел его брат-близнец «Эмден». И по паре легких рейдеров на колонну — подгонялой отстающих первой колонны шел «Штральзунд», а вторую колонну возглавлял «Майнц». Командир этой эскадры явно демонстрировал свою принадлежность к рейху, но меня бесило не это… а проклятые синие палаши на эмблемах всех четырех наемников. Четверо из пяти оставшихся «на плаву» — здесь! Только руку протянуть… а нельзя. Сейчас нельзя. Но, черт возьми, клянусь, что по завершении заказа вернусь сюда и отправлю их на воссоединение с теми пятью собратьями, что давно ждут их… в аду!
— Рик, не злись. — Ладошка Алены легла мне на плечо аккурат в тот момент, когда я отвел взгляд от парящего в полумиле от нас «Эмдена».
— А я вовсе не злюсь. Я радуюсь, можно сказать, — криво усмехнувшись блеклому отражению в обзоре, ответил я и, заметив недоумение, мелькнувшее на лице невесты, пояснил: — Теперь можно не рыскать по всем портовым клоакам мира в поисках этих уродов. По крайней мере четырех из пяти оставшихся точно.
— Ты же не собираешься… — нахмурилась Алена, но я ее перебил:
— Нет, конечно. Не сейчас. А вот после завершения заказа, думаю, можно будет выйти на охоту.
— Как ты это себе представляешь?! — возмутилась она. — Одна яхта против четырех рейдеров, работающих в одной связке?! Сам же понимаешь, раз они подрядились на эту работу, то поодиночке их не застать! А выходить сразу против всех… ну, собьем мы одного, может, двух при очень большой удаче, но остальные-то зевать не будут! Зальют огнем, и никакая маскировка нашу яхточку не спасет!
— За кого ты меня принимаешь? За безрассудного идиота? — фыркнул я. — Естественно, я не собираюсь лезть на всю эскадру одной «Муреной». Но придумать что-то можно… и я придумаю, обещаю. А пока… По-моему, кто-то забыл о своих должностных обязанностях.
— А?
— К столу, стажер! — рявкнул я, и Алена с писком исчезла за моей спиной. Услышав, как защелкали верньеры настройки на навигацком столе, я усмехнулся. — Штурман, приборы!
— Пятьсот, — недовольным тоном отозвалась она.
Не понял.
— Что «пятьсот»? — спросил я недоуменно, одновременно пытаясь понять, что именно старается донести до моего сознания, гуляющий за бортом Ветер.
— А что «приборы»? — с легкой насмешкой в голосе ответила девушка.
Язва. Больше никогда не буду рассказывать ей анекдоты! Вот надо ей именно сейчас демонстрировать свое упрямство?
— Алена, — угрожающе протянул я.
— Ну что еще?! — воскликнула моя невеста и, вздохнув, забубнила: — Курс прежний, высота та же, скорость пятьдесят два узла, снос по ветру — шесть к штирборту… Плетемся в цепочке, как верблюды по пустыне.
Ну да, поддерживать более высокую скорость в ордере… это к военным. Обычные «купцы», не привычные к хождению в линии, на такой фокус просто неспособны. Нет опыта, нет знаний, да и поворотливости дирижаблей не хватит. Все же каботажные «селедки» — это не боевые «акулы».
— Барометр? — вновь прислушавшись к шепчущему о чем-то важном Ветру, спросил я.
— Э-э-э… барометр падает. Или нет? — спустя секунду донесся до меня чуть растерянный голос Алены, а следом шелест страниц штурманского блокнота. — Точно падает, Рик! Шторм? К нам идет шторм, да?
— Скорее, мы идем к нему. Так, бегом по отсекам, проверь крепления. Заодно заглянешь к братьям, пусть тоже осмотрятся и закрепят все, что можно, по-штормовому, — приказал я, и Алена, отбросив игры, умчалась прочь с мостика.
Да, весеннее Норвежское море — это не озеро Балатон в июле. Тут погода меняется по пять раз на дню, и шторма — явление такое же непременное, как восход и закат, но куда более внезапное. Так что нет ничего удивительного, что и мы вляпались в эту «радость», едва покинув Тронхейм.
Проверив данные с приборов, я остановился перед радиотелеграфом и, на миг задумавшись, решительно взялся за ключ. Не будь здесь «купцов», я бы и не подумал предупреждать наемников о приближающемся шторме, но каботажники-то ни в чем не виноваты! А мое предупреждение вполне может спасти кому-то из них жизнь.
Ну предупредил… да. А толку-то? Слухи о том, что яхтой «Морай» командует шкипер-малолетка, успели разойтись по каравану еще до взлета. Спасибо тому напомаженному конторщику! Почему ему? А больше некому!
В общем, к моим словам капитаны «селедок» отнеслись без должного внимания. А командир наемников, Карл Дениц, и вовсе не поленился отбить открытым ключом, то есть так, что телеграмму получил весь конвой без исключения, откровенно издевательскую матерную отповедь на немецком. Придурки, хоть бы на барометры свои взглянули, прежде чем паникером обзывать… Что ж, была бы честь предложена. Свой долг я исполнил, а что будет дальше… пусть решает Борей!
Тут мои губы невольно расплылись в злой усмешке. А ведь это даже неплохо! Не придется ждать ночи и сваливать в темноте, а значит, и риск оказаться в черном списке дирижаблей, которым запрещено нахождение в небе Норвегии, сводится к минимуму. А что? Малолетка получил выговор за паникерство, вспылил и… свалил. А буде возникнут у кого-то какие-то вопросы или претензии к покинувшему ордер шкиперу, так я телеграмму командира конвоя предъявлю в доказательство причин своего демарша. И плевать, что назовут вспыльчивым молокососом. Зато никаких подозрений в незаконной деятельности и никаких запретов на пребывание в небе Норвежского протектората.
Вновь застучал ключ, в открытую отбивая не менее издевательский ответ Деницу. Полюбовавшись на распечатанный аппаратом текст, я подклеил его в
