Они стояли на белой платформе. Желтое небо натолкнуло на мысль, что они все еще в Закулисье. Об обратно говорили висящие в воздухе сферы. Внутри танцевали тени. Облаков не было. Это место выглядело стойким, постоянным. Противоположностью Закулисья.
— Где мы, — спросил Сэмюэль.
— Дома. Время стерло почти все воспоминания, но я еще помню его.
На словах о «стирании воспоминаний» он улыбнулся.
— Зачем ты пришел, Сэмюэль, — посмотрела ему за спину Амелия. Он проследил за взглядом. Позади в десяти метрах стояли мистер Илинов и Гисли. — Они попросили помочь?
— Необычный вопрос. Я не понимаю тебя. Разве причина не ясна?
— Нет, — приобняла она себя. — Ты — отголосок. Тебя больше ничего не связывает с этим телом. Найди себе другое.
Он задумался. В памяти всплыли слова:
— Это тело... В мире много тел. Но это мое собственное.
Фраза не принадлежала ему. Но в то же время он повторял ее часто. В прошлом. Чужом прошлом.
«Воспоминания безликого? — подумал Сэмюэль. — До чего же бесчеловечно. Не удивлюсь, если раньше он был дворянином».
— И что будешь делать? Вырвешь из меня «канат»?
— Да, но сначала ответь. Ради чего ты сделала это? Ради чего ты сделал это со мной?
Уголки губ Амелии приподнялись. Она отвела взгляд в сторону. Медленно зашагала вдоль края платформы.
Сэмюэль мысленно отмерял расстояние до феи. Гул изнутри сбивал с мысли, по телу расходились вибрации, металлические листы бились друг об друга со звоном. На пол с правой руки капала желтая слизь.
Он насчитал около двадцати метров. Далеко. Одним прыжком не добраться.
— Ты понимаешь меня. Понимаешь, на что похожа жизнь в Закулисье, — ответила Амелия и подняла на него взгляд. — Думаю, ты испытал каково это — жить в постоянном бегстве от вестников.
— Да, — прохрипел Сэмюэль. — Благодаря тебе. Но что ты собралась делать после?
— Я хотела помочь людям.
— Помочь? — послышался за спиной вопрос мистера Илинова. — И каким образом?
— Вырезать из вас тауматургию. Помнишь ту загадку, Сэмюэль? Она появилась в качестве решения одной дилеммы. Я назвала ее Дилеммой бесконечных желаний. Если бессмертное существо будет загадывать желания, то оно рано или поздно уничтожит себя. Или собственный мир. Это лишь вопрос времени.
— Люди не бессмертны, — возразила Гисли.
— И не всесильны, — добавил мистер Илинов.
— Нет, но вас много. А второе утверждение спорно. Один обреченный и Сцене конец. Поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Что насчет вестников? — спросил мистер Илинов. — Убери тауматургию, и люди станут беззащитны перед ними. На Сцене находятся десятки запечатанных посланников богов. А феи? Для решения дилеммы нужно истребить всех фей. И не только. Безумные отголоски тоже представляют угрозу. В твоей задумке полно дыр.
— Я думала об этом. Отголосков можно также лишить тауматургии. Фей я убью собственными руками. Запечатанные вестники — безопасны. Они находились на Сцене столетиями. Человечество что-нибудь придумает. Я верю в людей.
— Чушь, — прохрипел Сэмюэль. — Ты толкаешь нас к вымиранию. Люди станут легкой добычей для посланников богов. Ты единолично сделала выбор за всех нас.
— Джеймс оставил в дневниках послание, — произнесла Гисли. — Человечество уже обречено. Люди используют вестников с катастрофы Забвения. Скорее всего, какой-нибудь посланник богов из мастерской Гнили определил будущее. Например, стер все исходы, в которых мы выживаем.
— Значит, нужно всеми силами избегать ближайших. Оттягивать неизбежное насколько возможно, — добавил Сэмюэль. — Твоя задумка — одна из них.
— Ясно, — полушепотом сказала Амелия. Он прислушался. Гул перебивал ее. — Глупо было даже пытаться.
Сэмюэль расставил руки в стороны. Бросил взгляд на капли желтой маны на земле.
«Они — часть меня». — подумал он и посмотрел на Амелию.
Она стояла на месте. В двадцати метрах от Сэмюэля. Взор уходил в небо.
Не успел он моргнуть, Амелия появилась в шаге от него. Вскинула руки вверх. Прямым ударом рассекла плечи, как бумагу. Отделила его руки от туловища. Из ран хлынула желтизна вместо крови. Сэмюэль подавил вскрик.
Фея сжала пальцы в кулак на обеих руках и ударила в обрубки плеч. Вдавила его в землю по пояс. Перевела взгляд на практиков позади.
— Здесь нет дверей. Нет проходов. Вам не сбежать. Вы не дураки. Снотворное перестанет действовать до прихода вестника.
— Весьма лестно, — произнес мистер Илинов.
Сэмюэль опустился к полу, не рассчитал и ударился подбородком. Плечи коснулись холодной земли. Он представил, как из обрубков вырываются корни из плоти и металла, как прорастают в мрамор и меняют его.
— Мистер Берислави? — донесся голос мистера Илинова.
Изо рта Сэмюэля вырвался крик. Он резко встал и выдернул из пола новые руки. Конечности белели от мрамора, трещины с плеч поползли по твердой плоти, как по тонкому льду. Из полостей потекла желтая слизь. Гул усилился. Казалось, руки трескались из-за звука.
Сэмюэль уперся руками в пол, вытащил из него ноги и развернулся в сторону Амелии.
Она стояла вполоборота. Не смотрела прямо на Сэмюэля, но задевала его
