В конце концов мы добрались до рабочего места: небольшой комнаты, где четыре стены были до потолка заставлены приборами, пультами и компьютерными мониторами. В центре свободного пространства друг против друга стояли два обычных стула. Ни ласкающей глаз зеленой краски, ни мягкой обивки — только голый металл и утилитарные формы.
— В работе нет ничего сложного. Займите места, пожалуйста, — сказал карг, указывая, кому какой полагается стул.
Два техника, тоже карги, занялись приборами.
— Вас, мистер Равель, переместят в исследуемый локус, — продолжал он. — Вы задержитесь там ровно настолько, чтобы оценить обстановку и передать реактивный гештальт мисс Гейл. По возвращении вы немедленно будете направлены в другое место; таким образом, в течение рабочего дня удастся оценить до нескольких сотен отрезков темпоральных последовательностей.
— Так… Со мной более или менее понятно. А мисс Гейл?
— Мисс Гейл будет находиться в фокусе лучей батареи сканеров, фиксирующих ее реакции. Благодаря ремням безопасности физический ущерб, разумеется, исключен.
— Здорово, — согласился я. — Всегда мечтал о такой работе. С нетерпением жду своей очереди.
— Всему свое время, мистер Равель, — произнес карг торжественно, голосом менеджера по кредитам, изучающего список поручителей. — Для начала вам предоставляется активная роль; ничто не мешает приступить немедленно.
— Ты меня удивляешь, карг, — хмыкнул я. — Мусоришь ведь, как никто до тебя не додумался. За день твоей работы хаоса возникнет больше, чем Центральный коммутатор может расчистить за год.
— Никакого Центрального коммутатора нет.
— И не будет, а? Диву даюсь, до какой степени бесследно ты удалил свою базовую программу. Тебя создавали вовсе не для этого, знаешь?
— Вы снова вторгаетесь в область произвольных догадок, мистер Равель. Мы находимся сейчас в пределах древней эры, известной также как плейстоцен. Человеческая культура, создавшая меня — вы ведь это хотите сказать, не правда ли? — не существует и, поверьте, не будет существовать никогда. Я позабочусь о том, чтобы ликвидировать малейшие следы этой последовательности. Уже позаботился. Таким образом, мои предполагаемые создатели — не более чем плод вашего воображения, в то время как я реально существую за многие тысячелетия до наступления третьей эры. С этой точки зрения ваши представления о моем происхождении — не более чем миф, призванный обосновать ваше превосходство.
— Ради кого ты так разоряешься, карг? Не ради меня, совершенно точно. Ни я, ни агент Гейл на такую логику не купимся, оно и понятно. Остаешься ты сам, а? — Я широко улыбнулся, хотя особой радости не испытывал. — Ты действительно прогрессируешь как личность, карг. Обзавелся настоящим неврозом на человеческий манер.
— Честолюбивых замыслов стать человеком я не имею. Карг — низкое звание для вас, но для меня — символ врожденного превосходства.
— Эк завернул… Ладно, займемся делом. Мне полагается разрушать энтропийный континуум, четыреста строчек в день. Приступим, пожалуй.
— До свидания, девочка, — обратился я к Мелии. — Уверен, ты справишься, как никто.
Несмело улыбаясь, она ловила искру ободрения и надежды в моих глазах, но ничего там не нашла.
Карг выдал мне игрушечный кубик для самых маленьких, с кнопкой на одной из плоскостей — маяк точки возврата.
— Инструмент, составленный из двух ваших разумов, нуждается в первоначальной калибровке, — любезно пояснил карг. — Отсюда необходимость высоких уровней стресса на этом этапе программы. Оставаясь на месте, вы не рискуете подвергнуться неблагоприятным внешним воздействиям; если же психическое напряжение сделается невыносимым, следует нажать на кнопку возврата.
— А вдруг я не стану нажимать кнопку? Возьму и выброшу эту дрянь… Если мне понравится новое место?
Карг не соблаговолил ответить. Не глядя на Мелию, я кисло взял под несуществующий козырек; карг склонился над пультом, и меня будто ветром сдуло.
Глава 31
В непредусмотренном направлении, правда. Перехватив силовые линии хронополя, я нейтрализовал эффект темпоральной тяги, перевел текущий момент в стасис и огляделся.
Выяснилось, что я нахожусь в фокусе нескольких темпоральных излучателей. Отследив ведущие к источнику энергии, я испытал первый шок: карг извлекал энергию непосредственно из цикла возникновения-гибели Вселенной. База Исполнительной администрации пользовалась ресурсами темпорального ядра, ни больше, ни меньше. Стабильность энтропийного острова держалась на равновесии между массами прошлого и будущего.
Удалось также исследовать природу темпоральных заслонов, неосязаемых и непреодолимых. Естественные потоки энергии оказались сплетены в причудливые узлы; сложность рисунка была явно не под силу рядовому интеллекту. Я никогда не встречал разума с такими возможностями.
Второй удар в течение дня: искусственный мозг, но на несколько порядков мощнее разума обычного карга.
Десять тысяч карг-интеллектов в одной упряжке.
И можно догадаться, как это случилось. Сначала единственный карг на задании в пределах третьей эры; по обыкновению, целеустремленный и добросовестный. Потом случайное удвоение персональной временной последовательности; неучтенные помехи, как следствие — непроизвольный запуск процесса темпорального дублирования.
Там, где раньше находилось ментальное поле одного карга, теперь эффективно действует удвоенное.
Усиленный интеллект немедленно оценивает ситуацию, находит ее благоприятной и реконструирует исходные условия, черпая энергию из энтропийной матрицы. В интересах первоначального задания.
Четыре карга.
Процесс на этом не останавливается…
На шестнадцатом удвоении базовые возможности самоорганизации больше не обеспечивают функциональной стабильности; последствия катастрофические.
Извращенный, но по-прежнему могущественный, интеллект впадает в коматозное состояние.
Проходят годы, и первоначальный карг, лишенный памяти о поразительном происшествии, возвращается на базу по выполнении задания. На базе его выводят из эксплуатации, вместе с остальными каргами его серии: эксперимент оказался не слишком удачным. Списывают, но не уничтожают. Парализованный супермозг между тем понемногу восстанавливается.
В один прекрасный день наступает пробуждение.
Бестелесный разум мгновенно захватывает все подходящие носители — отключенных каргов более чем достаточно. Оценка обстановки, выводы и планирование занимают долю микросекунды — затем начинаются активные действия. С целеустремленностью беглого бульдозера в посудной лавке очистив темпоральный сегмент, больной супермозг приспосабливает его к жизни — искусственной жизни. Рай для каргов. Дальше следуют работы по стабилизации и облагораживанию насыпного острова в океане времени. Острова без жизни, жизни без смысла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
