- Вы обманывали! - крикнула Полли. - Вы всех заморочили! Вы всем лгали!
Гонт выстрелил в нее усталым взглядом и снова посмотрел на Алана.
- Вам-то известно, что это не так. Я вел дело так, как веду его всегда. Я показываю всем и каждому то, что собираюсь продавать... и никого не уговариваю, даю возможность решить самостоятельно. Так что... прошу вас...
- И все-таки я, пожалуй, оставлю этот саквояж себе, - небрежно ответил Алан. Легкая улыбка, тонкая и колкая, как ледок, покрывающий лужи в конце ноября, тронула его губы. - Назовем это вещественным доказательством или уликой, как будет угодно.
- Боюсь, вам не удастся это сделать, - сказал Гонт и сошел с тротуара на мостовую. В глазах его загорелись две крошечные ярко-красные точки. - Вы скорее умрете, чем получите мое имущество. В том случае, конечно, если я сам не пожелаю его отдать. А я не желаю. Он шел навстречу Алану и красные угольки в его глазах разгорались все ярче. По пути он оставил след на желеобразной луже из мозга Туза Мерилла, растекшейся на мостовой.
Алан почувствовал, как кишки его сами собой решили свернуться в тугой клубок, но не сдвинулся с места. Неожиданно для самого себя, побуждаемый инстинктом, которого понять был не в силах, он протянул руки к зажженной левой передней фаре и, сложив их перед ней, изобразил птицу. Птица замахала крыльями.
"Вот и снова воробьи полетели, мистер Гонт", - подумал он. Огромная птица-тень, скорее ястреб, чем воробей, невероятно реальная, пролетела к окну вдоль удивительно нереального фасада Нужных Вещей. Гонт заметил птицу краем глаза, метнулся было к ней, но замер и вернулся обратно.
- Уходите из этого города, друг мой, - посоветовал Алан. Изменив положение рук, он изобразил огромную собаку, похожую на сенбернара, которая, высунув язык, пробежала в свете передних фар по фасаду ателье "Шейте сами". И где-то поблизости - намеренно или по случайному совпадению - залаяла настоящая собака. Тоже большая, судя по голосу.
Гонт повернул голову в направлении лая. На лице его теперь был явно заметен испуг и растерянность.
- Считайте, что вам повезло, раз отпускаю, - продолжал Алан. - Но какие обвинения, честно говоря, я могу вам предъявить? Кража душ может быть записана в своде законов, по которым живут отец Брайам и преподобный Роуз, но в моем своде такого закона, к несчастью, нет. И все же настоятельно рекомендую вам убраться подобру-поздорову.
- Отдай мой саквояж!
Алан смотрел на него, стараясь изобразить удивление и презрение, но сердце тяжело колотилось в груди и очень мешало благим намерениям.
- Неужели вы еще не поняли? Так постарайтесь. Вы проиграли. И теперь свободны. Неужели забыли, как свободой распоряжаются?
Гонт еще несколько секунд смотрел на Алана, а потом склонил голову.
- Я так и знал, что от тебя надо держаться подальше. - Казалось, он разговаривает сам с собой. - Так ведь и знал. Уверен был. Ладно. Твоя взяла. - Он уже начал поворачиваться, и Алан слегка расслабился. - Я ухожу...
Он обернулся так мгновенно и так гибко, сам похожий на змею, что даже Алан показался бы по сравнению с ним черепахой. Лицо снова исказилось: человеческий облик покинул его полностью. Теперь это был демон с заострившимися скулами, глубоко запавшими щеками и глазами, горевшими кроваво-красным огнем.
- ...НО НЕ БЕЗ МОЕГО ИМУЩЕСТВА! - визгливо крикнул он и бросился к саквояжу.
Где-то - совсем рядом или с расстояния в тысячу миль - раздался голос Полли:
- Берегись, Алан!
Но времени поберечься уже не оставалось. Демон, смердящий серой и подпаленной кожей, навис над ним всем телом. Либо действовать - либо умереть.
Алан пропустил кисть правой руки под запястье левой, схватившись за тонкую эластичную петлю, выглядывавшую из-под ремешка для часов. Внутренний голос подсказывал, что ничего не выйдет, никакое чудо не поможет и не спасет, так как механизм фокуса со Складным Букетом отработал свое... Большой палец правой руки зацепил петлю. Крошечный пакетик выскочил из-под ремешка. Алан выбросил вперед руку, потянув за петлю так, как он делал это раньше.
- АБРАКАДАБРА, ЛЖИВАЯ СКОТИНА! - воскликнул он, и в руке его внезапно расцвел не букет из поблекшей папиросной бумаги, а огромный букет сверкающих разноцветных огней, осветивших Мейн Стрит сказочным мерцающим светом. Алан понимал, что разнообразие красок - лишь видимое, как пестрота радуги после пролившегося дождя - лишь обман зрения. Он почувствовал, как по жилам вытянутой с волшебным букетом руки заструилась горячая кровь, и душа вспыхнула восторгом. Победа! Это победа!
Гонт застонал от боли, гнева и страха, но не отступил. Вероятно, все произошло именно так, как подозревал Алан: Гонт просто-напросто забыл, что в чудеса можно играть, как играют дети, - с давних пор он относился к ним чересчур серьезно. Он попытался просунуть руку сквозь сияющий множеством огней букет, зажатый в кулаке Алана, и уже, нагнувшись, почти дотронулся до ручки саквояжа...
Вдруг откуда ни возьмись появилась нога, обутая в домашний шлепанец, и эта нога - она принадлежала Полли - наступила на руку Гонта.
- А ну, брось немедленно! - закричала она. Гонт поднял голову и хищно оскалил зубы, глядя на Полли... в этот момент Алан ткнул светящимся, мерцающим букетом в лицо Гонта. Тот отшатнулся, схватившись за лицо руками и взвыв от боли и ужаса. В волосах его заплясали голубые искры, и секунду спустя седая, всегда столь тщательно причесанная, шевелюра встала дыбом, занявшись голубым пламенем. Длинные бледные пальцы сделали еще одну попытку схватиться за ручку саквояжа, но на этот раз их перехватил Алан.
- Последний раз предупреждаю: проваливай отсюда! - сказал он и не узнают собственного голоса. Голос прозвучал уверено, громко и властно. Он понимал, что не в силах справиться с этим чудовищным существом физически, так как одна рука у него занята букетом, загораживая, словно щитом, лицо монстра, но он может заставить его убраться... любым известным ему способом. Алан чувствовал, что настал его час приказывать, что сегодня он всевластен... если только отважится эту власть использовать. Если он не сдаст позиции и не предаст самого себя.
- Еще раз повторяю - ты уйдешь отсюда без своего саквояжа.
- Они без меня умрут! - простонало чудовище в образе Гонта. Теперь руки его бессильно повисли между ног чуть не до земли. Длинные когти скребли обломки и осколки, засыпавшие улицу. - Каждый из них умрет без меня, как растение в пустыне без воды. Ты этого хочешь? Этого?
Полли теперь стояла рядом с Аланом, плечо к плечу.
- Да, - сказала она. - Пусть лучше они умрут здесь, если так суждено, чем будут жить той жизнью, на которую обречешь их ты. Они мы - наделали много глупостей, но расплата за них чересчур велика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
