отключился.
Глава 40. Последствия
Клариса ди Сонг
Северный экспресс мчался по бескрайним просторам Артаинской империи. Скоро граница Сноуленда. Утром я приеду в Роунберг, а оттуда на дилижансе отправлюсь домой. Фрозенберг уже стал для меня родным местом, именно там моя жизнь и судьба.
Я смотрела в окно, и еле виднеющиеся деревья мелькали в темноте. Который сейчас час? Новолетие уже вступило в свои права, Эдвард и император получили письма от меня. Сердце сжалось от боли. Почему я такая невезучая? Слёзы снова покатились по щекам. Хорошо, что в купе я одна и никто меня не видит. Только такие неудачники, как я, сейчас едут в одиночестве в поезде, вместо того чтобы встречать праздник с родными и близкими людьми.
Все мои мечты о счастливом будущем рухнули утром, когда я вернулась в реальность после сумасшедшей ночи с герцогом. Я поняла, что влюбилась бесповоротно в мужчину, которому нужна только как плодовитая фиори. Ведь Эдвард и слова не сказал о том, что любит меня. Участь старой девы мне теперь обеспечена, я никогда не выйду замуж. Моё сердце осталось в столице, рядом с мужчиной всей моей жизни.
Хорошо, что мои верные подруги всегда рядом. Они поддержали моё решение уехать и помогли купить билет на экспресс. Правда, я не смогла им признаться в том, что натворила, но обещала рассказать обо всём позже, когда немного приду в себя. Солли и Аманда не стали настаивать, зная, что если я не готова, то ничего не услышат от меня.
Поезд прибыл в Роунберг вовремя. Я, поёжившись, вышла из вагона. Солнце поднималось из-за гор, освещая яркими лучами платформу. Мороз крепчал под утро, и я сильнее закуталась в шаль. Тут же подбежал носильщик без шапки, юркий парнишка — ирбис-полукровка. Хорошо ему, у него кровь горячая, греет его.
— Леди, куда отнести ваши саквояжи? — указал он рукой на багаж у моих ног.
— Мне нужно успеть на дилижанс до Фрозенберга, — еле улыбнулась я парню.
— Как раз через четверть часа отправляется первый рейс во Фрозенберг. Дилижанс уже стоит возле вокзала, — протараторил он, подхватывая мои вещи.
— Замечательно, — вздохнула я. Хоть в чём-то мне сегодня повезло.
Прошёл месяц с тех пор, как я вернулась во Фрозенберг. Солли и Кейдан приехали через пару дней после праздника. Не смогла подруга оставить меня одну, за что я была ей благодарна, — мне очень нужна её поддержка. Аманда тоже рвалась домой, но ей предстояло выступать в суде, поэтому она и Харви остались в столице. Скоро они должны уже вернуться.
Соллейн рассказала, что в Новогодие на герцога обрушился потолок в зимнем саду. Он пострадал, и его поместили в императорскую лечебницу залечивать раны. Я очень испугалась за Эдварда, но Солли заверила меня, что с ним всё будет хорошо, его быстро поставят на ноги.
Жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло. Я много работала, практически без выходных, с утра и до самого вечера. Наш салон становился с каждым днём всё популярнее среди женщин города, и клиентов было хоть отбавляй.
Свободное время я посвящала малышке Иви. Она очень скучала по родителям, и я помогала ей скрасить одиночество. Мы отлично ладили, девочка росла умницей, но не всегда была послушной. Зато она не давала мне скучать.
Ночами я лила слёзы в подушку, пока сон меня не одолевал. Стоило мне остаться одной, как я погружалась в бездну грусти. Я безумно скучала по Эдварду, его голосу, синим глазам, улыбке. Сама себя уговаривала забыть его, перестать страдать, но получалось плохо. Сердце не слушалось меня.
Сегодня морозы ослабли, и на улице было не так холодно. Мы с Иви гуляли в саду особняка ди Ситтел. Девочка хотела слепить снежного человечка, но снег был недостаточно влажным и рассыпался в её руках.
— Клариса, помоги мне, пожалуйста, — подбежала она ко мне, протягивая полное ведёрко снега.
— Чем? — удивилась я, не понимая, на что она намекает.
— У тебя же бытовая магия, ты можешь немного нагреть снег, и он подтает, — улыбнулась полукровка, а её голубые глаза озорно засияли.
— Хорошо, попробую, — пожала я плечами и протянула руки над ведром. Магия вдруг метнулась к снегу, рассыпав его в стороны.
— Ой! — округлила глаза Иви.
— Прости, что-то я не так сделала, — шмыгнула я носом. — Сейчас попробую снова.
Я напряглась, пытаясь поймать нужный поток магии. Неожиданно закружилась голова. Прикрыв глаза, я попыталась успокоиться, но меня повело в сторону, и я села прямо в сугроб.
— Риса! — девчушка бросилась ко мне, с испугом разглядывая моё лицо. — Тебе плохо? Ты такая бледная. Сейчас позову кого-нибудь.
— Стой, подожди. Сейчас пройдёт, — выдохнула я. — Посижу немного и встану.
— Это всё из-за малыша? — продолжала беспокоиться Иви.
— Какого малыша? — не поняла я, о ком она говорит.
— Ну как какого? Ты разве не знаешь? — округлила она глаза. — У тебя под грудью бьётся второе сердечко, маленькое совсем. И твой запах изменился, как у Солли.
— Что?! — воздух вышибло из груди. Меня обдало волной липкого пота, и в висках застучал пульс. Мир перевернулся вверх дном, и я всё-таки уплыла в навалившуюся темноту.
Очнулась я в своей комнате под ворохом тяжёлых одеял. За окном начинало смеркаться, в камине догорали дрова. Повернув голову, я увидела Иви, которая сидела на краю постели.
— Риса, как ты нас напугала, — тревожно проговорила Соллейн и подошла к кровати. — У тебя болит что-то?
— Нет, всё в порядке, — выдохнула я, прислушиваясь к своим ощущениям. — Что произошло?
— Вам стало плохо, мисс ди Сонг. — Я заметила стоящего чуть поодаль седовласого мужчину в пенсне. — Мистер Генри ди Зейн, целитель-архимаг.
Я узнала его, это был тот самый целитель, у которого наблюдалась Соллейн.
— Скажите, я беременна? — чуть дыша, спросила я мужчину.
— Да, мисс. Уже месяц как. Сердце бьётся чётко, малыш развивается нормально, — улыбнулся он. — Вам нужно больше отдыхать, высыпаться и хорошо питаться.
Волна жара окатила меня, потом начал бить озноб. Я не выдержала и расплакалась, закрыв лицо руками, не в силах что-либо сказать.
— Ну, милая,
