Об отписке с Ивангорода от Даниила Адашева. И в тот же месяц писал с Ивангорода Даниил Адашев, что он посылал в Ругодив сказать государское жалованье, что их государь по их челобитью пожаловал и от магистра беречь велел. И пришли с Ругодива от посадников ратман Ромашко впятером с товарищами: «О том де мы не посылали Якима и Захара, что нам от магистра отстать». И Даниил их до прихода Якима и Захара с Ивангорода не отпустил; и приехав, Яким и Захар договор учинили. В тот же месяц писали с Ивангорода боярин Алексей Данилович Басманов с товарищами с Ондрушкою Зиячесломским: стояли от воевод стражи за Ругодивом по Колыванской дороге; и вот идут с нарядом многие люди конные и пешие в Ругодив; отпустили за реку, с иных городов к ним пришли, Афанасия Михайлова сына Бутурлина, да Ука Заболоцкого, да Ивана Шарапова сына Замыцкого, да голов стрелецких Тимофея да Андрея, чтоб стражей стоптать не дать и отвести бы стражей к себе за реку. И воеводы, отвозя к себе через реку стражей, перевозили их на ивангородскую сторону, а начали перевозиться ниже Ругодива 5 верст. А немцы весь наряд в Ругодив отпустили, а сами конные и пешие пришли к перевозу на Афанасия с товарищами. А всего осталось на той стороне, которые не поспели переправиться, человек с 100, а немцы пришли на них человек с 1000 и конных и пеших. И Бог милосердие свое показал, побили немцев многих и гнали 5 верст под самый Ругодив, а взяли у них 33 человека. И языки воеводам сказали, что ругодивцы царю и великому князю изменили, и к царю и великому князю Якима и Захара отпустили, а к магистру тотчас послали, чтоб их не выдавал. И магистр прислал князца колыванского, а с ним 1000 человек конных, да пеших с пищалями 700 человек, да с нарядом людей. И ругодивцы промеж собою и крест целовали, что им царю и великому князю не сдаться.
О присылке с Ивангорода с сеунчем от воевод. В месяце том же прислали из Ругодива воеводы и боярин князь Алексей Данилович и Даниил Федорович с товарищами Андрея Ивановича Сабурова, да князя Ивана Петровича Охлебинина, да голову стрелецкого Алексея Кошкарова с сеунчем возвестить величие Божие, как милосердый Бог показал милость свою государю нашему над Ругодивом и вышгородом.
Взятие ругодивское. Мая в 11 день в среду загорелось в Ругодиве и начало гореть во многих местах. И воеводы к ним послали: на чем били челом государю, чтобы на том слове стояли и государю добили челом; и их в город пустили. И немцы отказали: на чем за них Яким и Захар крест целовали, того не похотели учинить. И воеводы к городу приступили со всеми людьми, в Рузские ворота велели приступать головам стрелецким Тимофею да Андрею со стрельцами, а в Колыванские воевода Иван Андреевич Бутурлин да с ним головы с детьми боярскими. И немцы бились с ними жестоко. И головы стрелецкие ворота у них те взяли и на город взошли, и в те ворота вошли Алексей и Даниил, а в Колыванские Иван Бутурлин, и немцев побили многих. И собрались те в вышгороде, и к вышгороду воеводы приступили до вечера со всех сторон, и из наряду с Ивангорода и из Ругодива из их же наряду стреляли по вышгороду. И прислали бить челом немцы, чтобы воеводы пожаловали их, князца выпустили и с прибыльными людьми. И воеводы князца из немцев выпустили, и вышгород и Ругодив Божиим милосердием и царя и великого князя государя нашего у Бога прошением и правдою взяли, и со всем нарядом, и с пушками, и с пищалями, и с жизнями немецкими. А черные люди все добили челом и правду государю дали, что им быть в холопах у царя и великого князя и у его детей вовеки. А загорелся, сказывают, город так: варил немчин пива да исколол Николы чудотворца образ, да тем образом огонь подгнетал; и сошел пламень и пожег все дома. А когда воеводы взяли ворота и в город вошли, и увидели на великим пламени образ пречистой лицом лежит на огонь, и образ взяли ничем невредимый. А в другом месте нашли Николин образ. И от того времени, как образы взяли, огонь начал стихать, и немцы в вышгород побежали побитые. И взят был Ругодив на обновление Цареграда и на память святого мученика Мокия в среду на пятой неделе после Пасхи. И царь и великий князь о сем Богу хвалу воздал, пришел в церковь Пречистую соборную и пречистой Богоматери и великим чудотворцам молебны сотворил о таком несказанном даре и чуде Христа Бога нашего.
Об освящении града Ругодива. А в Ругодив государь послать велел архиепископу новгородскому архимандрита юрьевского и протопопа софийского и велел город освящать во имя Божие святой живоначальной Троицы, Отца и Сына и Святого Духа, и церковь в вышгороде воздвигнуть Воскресение Христа Бога нашего, а в Ругодиве храм пречистой Одигитрии соборный и иные храмы ставить, и с крестами по городу и вокруг города ходить, и обновить от веры латинской и лютеровой, и утвердить в вере непорочной православной христианской.
О жаловании государевом к воеводам. К воеводам и ко всем детям боярским послал со своим жалованием, а черных людей пожаловал, велел им жить по своим местам и полон ругодивский отпустить велел, сыскав, который был еще не распродан по иным землям.
Об отписке от Вишневецкого с Иваном Мячковым. В тот же месяц прислал князь Дмитрий Иванович Вишневецкий с Днепра царю и великому князю жильца государева Ивана Мячкова. А писал с ним, что приходил к Перекопи, а людей ему навстречу крымские не бывал ни один человек, а стоял и ночевал и на следующий день до середины дня за 10 верст от Перекопи, и пошел к Днепру на Тованский перевоз ниже Ислам-Кирменя на без половины тридцать верст, и на перевозе стоял три дня, а крымцы к нему не бывали и не являлись никто. А сказывают, царь крымский со всеми людьми был в осаде. И пришел на Ортинский остров, дал Бог, со всеми людьми здоровыми. И тут дождался Дьяка Ржевского с судами, и встретил Дьяка выше порогов, и косы и с запасами оставил выше порогов на Монастырском острове. А детей боярских, которые утомились, отпустил к царю и государю с Онуфрием Лашицким, а у себя оставил немногих людей, детей боярских, да казаков и стрельцов. А сам пошел лето проводить в Ислам-Кирмень и приходить на крымские улусы на Перекопь и под Козлец хотел, сколько ему милосердый Бог поможет. А на Днепре улусов не застал, потому что король послал к царю в Крым весть, что царь и великий князь послал на его улусы, и царь крымский улусы все забил за Перекопь, а сам в осаде был. А Онуфрий Лашицкий пришел к царю и великому князю со всеми людьми, дал Бог, здоровые. И царь и великий князь послал к князю Дмитрию Ивановичу Никиту Алексеева сына Карпова и к головам к Игнатию Заболоцкому, Ширяю Кобякову, Дьяку Ржевскому, Андрею Щепотьеву со своим жалованьем с золотыми. А князю Дмитрию, а с ним Игнатию Заболоцкому велел к себе ехать. А оставить велел на Днепре Ширяя Кобякова, да Дьяка Ржевского, да Андрея Щепотева, в месте где пригоже, а с ним детей боярских немного. А с казаками велел государь оставить Даниила Чулкова да Юрия Булгакова, промышлял государь себе, хотел своим делом промышлять, как ему милосердый Бог поможет.
О присылке от магистра ливонского к государю с челобитьем. В тот же месяц пришли от магистра ливонского и от бискупа юрьевского к царю и великому князю послы Федор Ферштемберг, брат магистра, да Клас, да Семен, да Мелхир; а бискуповы дети архимандрит юрьевский Велвь, да Ганус Иван, да Влас Бека. И Клаус и архимандрит по дороге померли. А Федор с товарищами у царя и государя были и били челом государю, чтоб государь их посольство выслушать велел. И царь и государь велел окольничему своему Алексею Федоровичу Адашеву да дьяку Ивану Михайлову посольство их выслушать. И били челом послы, что земля их повоевана, а дани им платить нечем, чтоб их государь пожаловал, дани на них иметь не велел, а в иных данях впредь исправятся. И царь и великий князь велел послам ответ учинить: царь и государь было их пожаловал и покровительственную на послов дал, их после покровительственной воевать не велел; и оные после покровительственной из Ругодива две недели стреляли по Ивангороду и людей побивали, и царь и великий князь по Ругодиву стрелять, промышлять над ними велел; и Бог милосердие свое послал, Ругодив воеводы взяли, и велел государь над иными городами промышлять, сколько им Бог поможет; и верить у них нечему, на чем правду дают, в том во всем лгут; и буде захочет магистр, и он бы сам да и бискупы сами за свои вины били челом […] идти к Сыренску воеводам своим Даниилу Федоровичу Адашеву, да Павлу Петровичу, да Ивану Шарапову Замыцкому, да дьяку Шестаку Воронину и с нарядом. И пришли к Даниилу с товарищами голова из Новгорода с людьми Борис Колычев да Василий Розладин Квашнин. И пошли из Ругодива к Сыренску того ж месяца мая в 25 день. Пришли от Сыренску за пять верст на Скамью июня во 2 день. И по государеву наказу к боярам во Псков послал, а в Новгород к князю Федору Троекурову, чтоб они с людьми и с нарядом к Сыренску за 5 верст пришли, а те бы по государеву наказу к Сыренску шли.
