имевших несчастье потерять жену. Их печальное положение было подтверждено московским собором 1503 года. О лишении их права священнодействовать говорит и Маржерет, современник данного события.
Со своей стороны, укажем на следующие обстоятельства. Напрасно было бы основывать достоверность Следст. дела, между прочим на отношениях Шуйских к Годуновым. Князь В. И. Шуйский, как известно, правдивостью не отличался; а в данный момент он имел все побуждения угождать Годунову, имея в виду участь своего брата Андрея и кн. Ив. Петровича. Притом смерть царевича если была полезна Годунову, то не была противна и интересам В. И. Шуйского, также будущего претендента на престол. Пристрастный, преднамеренный розыск обнаруживается с первых же слов Следст. дела. Следователи прямо начинают вопросом: «которым обычаем царевича Димитрия не стало и что его болезнь была?», т. е. прямо сворачивают следствие на падучую болезнь. И это обстоятельство не укрылось от современников. Летопись говорит: «князь же Василий начат распрашивати града Углича всех людей, како небрежением Нагих заклася сам» — (Никон. VIII. 19). Важное, по моему мнению, препятствие для достоверности данного розыска представляет самый способ смерти царевича. Если, как в нем рассказывается, с царевичем были и прежде припадки падучей болезни, причем он однажды поколол свою мать, то невероятно, чтобы после того мать позволила ему играть ножом. А если это позволила мамка помимо матери, то намерения мамки становятся прямо подозрительны. Наконец, если действительно он сам наколол себя в припадке падучей болезни, то опять странно, что он поколол себя не в какое-либо другое место и не в разные места, а все время своих судорог колол себя в одну точку, в горло. Все это обстоятельства подозрительные. Может быть, смерть его совершилась не так, как рассказывают летописцы, может быть, не Битяговский, Качалов и Волохов зарезали его; однако во всяком случае внезапная кончина и все обстоятельства ее заставляют сомневаться в правдивости Следственного дела. Главные свидетельницы, кормилица Тучкова и постельница Колобова, могли быть подкуплены или просто застращаны; а как они первоначально показывали, осталось нам неизвестно. Что говорили маленькие сверстники царевича, тоже никому неизвестно. В Следственном деле они все четверо, как попугаи, буквально повторяют рассказ о самозаклании; при сем обратим внимание, что из них один Тучков, другой Колобов, может быть, дети помянутых двух женщин, и повторявшие то, что им приказывали говорить их матери или родственницы. Кроме них, по делу обнаруживается еще только один свидетель, стряпчий Семейко Юдин, который будто бы видел сцену самозаклания откуда-то из дому, когда «стоял у поставца». Но кто может поручиться за правдивость этого свидетеля? А затем огульное повторение одного и того же рассказа многими лицами, бывшими далеко от места события, наводит решительное сомнение относительно их показаний. Притом современники прямо указывают на те меры, которые Годунов заранее предпринимал против царевича; напр., Флетчер еще до смерти Димитрия говорит о запрещении поминать его имя при богослужении как незаконного — запрещение, сделанное по внушению Годунова. Любопытно, что Флетчер еще до смерти царевича Димитрия сообщает слухи о покушениях на его жизнь со стороны претендентов на трон после бездетного Феодора. В Москве уже были настроены на ожидание катастрофы. Мать царевича и его родственники Нагие, по-видимому, окружали мальчика строгим надзором, особенно охраняли его ночью, но, вероятно, не ожидали открытого дневного нападения. Не забудем, что в числе помянутых, претендентов был не только Борис Годунов, но и Василий Шуйский. Несомненно, Годунов знал, кому поручить следствие, чтобы добыть желаемый результат.
На основании всех данных, общий наш вывод тот, что как именно погиб царевич, сказать трудно, но что он погиб не своей смертью, это более чем вероятно, а что смерть его была весьма желательна Годунову, это несомненно.
61
Никонов. VIII. 34. Летоп. о мятежах. Никонов. VII. 348–358. Степенная Латухин, кн. Морозов, лет. Хронографы (Попова Изборник). Маржерет. Что Феодор назначил своей наследницей Ирину, о том кроме патриарха Иова (Ник. VII. 352) говорят Разряди, книги и Послужной список чиновников (Древ. Вивлиоф. XX. 66.), а также избирательные грамоты на царство Годунова и Михаила Феодоровича (Вивлиоф. VII. 136); в последних указано, что «душу свою приказал» святейшему патриарху, Ф. Н. Романову и Б. Ф. Годунову. Латухин. Степ, книга повествует, будто Федор Иванович назначил своим преемником Ф. Н. Романова. А некоторые иностранные писатели сообщают оасню о том, что царица просила умирающего царя вручить скипетр ее брату; но Феодор хотел отдать его Ф. Н. Романову, гот не взял и указал на своего брата Александра, Александр на брата Ивана, Иван на Михаила, последний еще на кого-то; выведенный из терпения, царь сказал, что более он не в силах держать скипетр и пусть его возьмет, кто хочет; тогда подошел Годунов и схватил его в свои руки. (Хроникй Буссова и Петрея. Rer. Ross. Script, extcri. 5 и 152).
62
Никонов. VIII. Сказание о Мятежах. Палицын (у него обещание Бориса при венчании). Хронографы (в Изборнике Попова, с 285 стр.). Иное сказание. Степей, кн. Латухина. Морозов, лет. Симбир. Сборн. (Разряди, кн. Введение). Вивлиофика. VII. 36—128. Акты Археогр. Эксп. II, №№ 7—10. (тут крестоцеловальная запись Борисова). Дополн. к Акт. Истор. I. № 145. «Грамота, утвержденная об избрании царем Бориса Феодоровича Годунова», заключающая официальный рассказ о сем событии, кроме Актов Экспедиции (№ 7) напечатана еще у Бутурлина в Истор. Смути, врем. T. I. Приложение № 3. Иностранцы: Буссов, Петрей, Маржерет, Де Ту, Масса, Шиле (донесение последнего цесарю о поездке в Москву, в 1598 г. Рус. перевод в Чт. О. И. и Д. 1875. № 2.) О том, что приставы насильно пригнали народ к Новодевичьему монастырю и толкали людей в шею, чтобы падали на колена, сообщает рукописный хронограф (Москвит. 1844. № 6). А известие о намерении бояр возвести Бориса на царство с условием, чтобы он присягнул на грамоте, ограничивающей его власть, нашлось в бумагах Татищева, в Библиот. Моск. Архива Ин. Д. (см. у Соловьева к Т. VIII прим. 12). О красивой величественной наружности Бориса Годунова, его приветливом обхождении, даровитости, красноречии, умеренности в пище, суеверии, мстительности и лукавости в обхождении говорит Горсей.
63
О милостях царских после венчания Доп. к Акт. Истор. I. № 146. С. Г. Г. и Д. II. №№ 74 и 75. Шиль. Буссов. Рукописная «История об Иове патриархе» в Румянц. муз. № 156. Палицын. Пекарского «Известие о молодых людях, посланных Годуновым» в Зап. Акад. H. XI. Относительно медиков любопытный разговор печатника Василия Щелкалова с английским доктором Вильсом приведен в Истории Соловьева (VIII. 57); на основании английского отдела в Арх. М. Ин. Д. Щелкалов спрашивал Вильса, как он распознает немочь: «по
