на самый крайний случай — это специфические возможности Асуров по переплавке Живительной Энергии — Праны в Ману.
И я этими возможностями уже пользовался. Однако, применять их вновь было несколько боязно — сколько там у меня в запасе годков-то осталось? Никакого прибора, чтобы замерить Прану точно, желательно «в граммах», под рукой, естественно, не имелось. Поэтому и действовать в этом случае мне нужно будет с особой осторожностью — чтобы не откинуть ласты в очередной раз. А со мной такое уже случалось, причем не единожды.
Только вот было у меня одно предположение, которое я так и не успел обсудить ни с Кощеем, ни с Легионом, которые в этом вопросе были куда как подкованнее меня самого — что я, отдав концы, то есть израсходовав в ноль имеющуюся Прану, не откинусь насовсем, а окончательно перейду в свое «Темное состояние». Стану очередным Великим Умруном, так сказать, Мертвяком на максималках.
Кстати, может поэтому говорящий кот меня каким-то Герцогом Хаоса обозвал? Надо будет расспросить его с пристрастием, когда отсюда выберусь. Может, хоть он в курсе всех этих непонятных мне заморочек? И куда же этот ушастый запропастился? — Я вновь распереживался — в старости стал таким сентиментальным… Где мои платочки, чтобы сопли и слезы вытирать? Отчего не выходит на связь? Не думаю, чтобы местные кромешники его того… утилизировать смогли. Этого говорящего пройдоху так просто не достать — он у злобной Стриги выжил, а это вам не фиги воробьям показывать! Выкрутится и сейчас…
— Деда?.. — неожиданно позвал меня чей-то дрожащий голосок, доносящийся от двери. — Деда Гасан, ты здесь?
«Неужели Грималкин-таки объявился?» — Скользнула по накатанной мысль.
Но, нет — с какой стати он меня дедой Гасаном звать будет? Он меня только мессиром обзывает, и никак иначе. Да и голосок куда звонче… Василинка! — Наконец-то дошло до меня, как до жирафа по длинной шее.
— Деда Гасан, ты живой там? — Вновь повторила девчушка, заглядывая в зарешеченную кормушку.
— А чего со мной сделается, красавица? — Улыбнулся я, с удовольствием созерцая её красивое личико. — К тому же такое солнышко озарило своим неземным светом мою мрачную темницу…
— Дедушка, родненький… — Неожиданно зашмыгала носом Василинка, а из её глаз покатились крупные слезы. — Беда! Без тебя совсем никак…
— Говори! — Подобрался я, ожидая самого худшего. — Только четко, коротко и по делу!
Девчушка мелко-мелко затрясла головой и сбивчиво произнесла:
— Нечай совсем с ума сошел: брата своего, родного, смертельно ранил! Дядьку заставил от тивунства отказаться, и в поруб его, как и тебя запер… Он такие страхи всему честному народу порассказывал… Что теперь нас всех Мертвяки пожрут… Ведь врет он, деда Гасан? Не может такой беды с нами приключиться…
[1] Плюшкин — один из персонажей романа-поэмы Н. В. Гоголя «Мёртвые души», помещик. Отличался маниакальной жадностью.
Глава 15
Я с жалостью посмотрел на зареванную девчушку, но, тем не менее, не стал дарить ей пустых надежд:
— Может, внучка! Еще как может!
— Но… мы ведь только что от Лесной Ведьмы избавились… — подрагивающим голосом произнесла она. — Даже порадоваться не успели, а тут такое…
— Прекрасно тебя понимаю, — ответил я, подходя к решетке, — только вот помочь ничем не могу — сама видишь, заперт! А темница моя — дюже интересная…
— Да, деда, — ответила девчушка, — Зачарованная она от Тварей, что время от времени нам пленить удавалось.
— А для чего, позволь спросить? — поинтересовался я.
— Так Рубежники за каждую живую Тварь хорошую цену давали: Зельями Магическими, Кристаллами-Накопителями, Амулетами и Артефактами редкими.
— А Защиту, что Магию блокирует, тоже они ставили?
— Нет, — мотнула головой девчушка. — Этот поруб один древний Маг ставил, что в нашем поселении несколько сотен лет назад жил. Дар у него был, растениями повелевать. Вот он и вырастил деревья, из которых потом сруб возвели. Сколько лет прошло, а его ни гниение, ни жучки, ни Магия разрушительная не берет! — с гордостью произнесла Василинка, словно это она своими руками и растила, и рубила, и Заклинала мою темницу. — А вы как в нее попали, деда? Я пока вас нашла, так с ног сбилась. Не думала, что вы здесь окажетесь.
— Так меня спросонья ваш толстяк Курбат по голове скалкой приласкал, — признался я. — Устал деда с Ведьмой бороться, внучка, расслабился, решив, что в безопасности. Вот подлость-то и не углядел. И сдается мне, что эта подлость без вашего Нечая тоже не обошлась. Угрозу своим планам, похоже, во мне углядел. Я ведь твоего дядьку в обиду не дал бы. Честный мужик и справедливый! И тивуном был, по всей видимости, таким же. Только вот сбросить ярмо Стриги духа не хватало. Да и вековая зашоренность свою роль сыграла…
— Деда, но ты же нам поможешь еще раз? — с надеждой в глазах спросила девчушка. — Защитишь и от Мертвяков, и от Нечая?
— С радостью бы, солнце мое, да вот только я сейчас даже самому себе помочь не могу! Зачарованная темница всех сил лишила. Мне бы отсюда выбраться для начала.
— Так я как раз за этим и пришла! — обрадованно выпалила Василинка, показав в окошко филигранный ключик, запирающий мое узилище. — Нечай не знал, что таких ключей два! Их когда-то больше было, но со временем они все растерялись. Один всегда на виду у нас в тереме находился, а о втором дядька Невзор не говорил никому, в тайном месте держал. Но однажды, когда первый ключ куда-то задевался, он этот вытащил. А я видела…
— Ох, ты, радость моя! — Давай же отпирай поскорее! — Поторопил я девчонку. — Покуда Нечай или Курбат сюда не заявились! А то ты с ними не справишься. А мне бы только на свободу выскользнуть…
— Сейчас, деда! — пискнула девчушка, втыкая ключ в замочную скважину. — Однако с первой попытки открыть тугой запор у нее не получилось. То ли сил не хватало, то ли заклинило что-то в замке, то ли заржавел он за столько-то лет.
Пока Василинка возилась с замком, я поинтересовался:
— А Молчан как? — спросил я. — Совсем плох?
— Совсем, деда! — Дечушка даже язык высунула от усердия и напряжения, старясь провернуть ключик в замочной скважине.
Но получалось у нее
