из рук вон плохо. Такими темпами она меня и до утра не освободит! Я попытался просунуть руку сквозь прутья решетки, но у меня тоже ничего не получалось — слишком частой сетью они перекрывали отверстие «кормушки».
— Не выходит никак! — Едва не рыдая, дергала ключ, явно застрявший в замке Василинка. — Что делать, деда? Вдруг сейчас заявится кто из Нечаевых прихвостней.
— Есть у меня одна идея… — немного подумав, сообщил я девчушке. — Только у меня будет одно условие…
— Какое? — Подняла она на меня глаза, полные надежд.
— Чур, не подглядывать! — жестко произнес я. — Годится?
— Всего-то, деда? Не подглядывать? — не поверила девчушка.
— Да! — Кивнул, пробегаясь пальцами по кованным прутьям решетки. — Только не знаю, получится у меня или нет… Но я попробую… Авось, выйдет?
— Я поняла! — Девчушка просияла. — Вы мне какую-то свою тайну, Магическую выдавать не хотите?
— Точно! — Я усмехнулся догадливости девушки. Вот только она совсем не представляла, что я от нее скрывал.
— Все-все — не смотрю! — Она повернулась спиной к двери, присела на корточки, привалившись к ней спиной и закрыв руками глаза. — Я готова! — Сообщила она. — Ни глазиком, ни полуглазиком не посмотрю! Правда-правда!
— Не подведи меня, красавица! — произнес я, прикидывая размеры кормушки и толщину прутьев решетки.
Даже если мне удастся каким-то образом их выдернуть, я в это маленькое отверстие точно не пролезу. А вот дотянуться рукой до заклинившего ключа, мне будет вполне по силам. Расчет у меня был следующий — зачаровавший бревна маг работал только с растительными материалами — то есть с «живыми»! И, по идее, с холодным и «мертвым» металлом дел иметь не должен — это разные, так сказать, Силовые Специализации.
А после возведения конструкции Зачаровать решетку мог никто и не удосужиться, либо просто упустить это момент из вида. Да и небольшое отверстие на самом деле, пролезть в которое практически нереально. Вот я решил попробовать решетку на прочность…
«Отрастив» на одной руке свой «тотемный» коготь, я чиркнул им по железу. Ага, борозда, конечно осталась, но не очень глубокая. Если очень постараться, то, в конце концов, я её перепилю. Но времени на это уйдет немало! Был другой вариант…
— Деда, не все еще? — подала голос Василинка.
— Потерпи, красавица! Стрижка только начата!
Эх! Жаль, что я не умею отдельно отращивать себе свою Кромешную башку с острыми акульими зубами. Насколько бы жизнь легче стала! А так приходится принимать изменения, так сказать, в комплексе… Я быстро снял рубашку и порты, в очередной раз перекидываясь в свое Сумеречное состояние. Черт побери, а в таком виде я себя куда как лучше чувствую! Да и сил столько, что хочется, подобно Кинг-Конгу, ударить себя кулаками в грудь и выдать такой душераздирающий рев, который заставит обосраться от ужаса всех моих врагов.
Я едва удержался от этого несвойственного мне позыва. Не хватало еще перепугать и без того расстроенную девчушку и заранее выдать противнику собственное преимущество. Пусть эта моя особенность будет для него неожиданным сюрпризом. Вот тогда все вместе и обхохочемся! А кто-то, возможно, и до смертельной икоты! Не люблю, когда меня против моей воли сначала бьют твердой скалкой по голове, а после, ять, лишают свободы!
Я недобро ухмыльнулся, представив на мгновение рожу Курбата, когда он заглянет в «глаза-глаза мои зеленые», возможно, в последний раз, и легко перекусил металлические прутья решетки. Зубы у меня, конечно, выше всяких похвал! Даже интересно, насколько толстый лист железа я в состоянии перекусить? Да и челюсти работают, словно гидравлический привод! Раз — и готово!
Перекинуться обратно было делом пяти секунд — одевался я намного дольше, чем возвращал человеческий вид. После этого я просунул руку сквозь отверстие в решетке, нащупал заклинивший ключ, и силой его провернул. Замок натужно щелкнул: дверь распахнулась, и свобода встречала радостно у входа. Только вот братья как-то не спешили мне меч отдавать[1]. Ну, ничего — сами отберем!
Василинка, успевшая вовремя отскочить от распахивающей двери, с радостным визгом повисла у меня на шее:
— И-и-и! Деда! Получилось!
— Еще бы не получилось! — как само собой разумеющееся, подтвердил я.
Зачем заставлять сомневаться в твоих способностях находить выход из практически безвыходных ситуаций того, кто так истово в тебя верит? То-то же! Запоминайте, неучи! Дедушка плохому не научит!
Оказывается, дверь моей «камеры» выходила в коридор, из которого можно было попасть в еще один зачарованный каземат, оказавшийся на данный момент пустым. И дверь на улицу, в которую после визга девчушки заглянул взволнованный Первуша. Ага, вся веселая гоп-компания в сборе. А парнишка, выходит, на шухере все это время стоял. Молодец, не бросил свою любимую в беде! Чувствую, выйдет из него со временем толк!
— Василинка, ты чего так верещишь? — Громким свистящим шепотом накинулся на подружку пацан. — Всю деревню переполошишь! Враз сбегутся! Злые все, как собаки — вместо праздника такая задница нарисовалась!
— Фу, Первуша! — одернула парнишку Василинка. — Как можно?
— А что, разве не прав? Скажите ей, Гасан Хоттабович! — ища у меня поддержки, произнес Первуша.
— Кто прав, кто виноват — позже решать будем! — шикнул я на пацана. — Уходить отсюда надо, пока не хватились! — рванул я в сторону входных дверей, подхватив Василинку под руку. — Это хорошо, что они у дверей охрану не оставили…
— А зачем? — искренне удивился пацан. — Острог же Зачарован! Из него ни одной твари не выбраться?
«Ох, прости Господи, эту страну непуганых идиотов!» — Мысленно вознес я хвалу неведомому Создателю за весьма легкое освобождение из неволи.
— Потом расскажу для чего охрана в таком случае нужна, — вслух пообещал я, забегая в густые кусты, расположенные рядом со срубом.
Нашего бегства никто, к счастью, не заметил. Да и стемнело уже довольно основательно. Первым бежал Первуша, показывая путь, следом я, а замыкала процессию Василинка. Вскоре кусты закончились, и мы выскочили куда-то в район огородов и задних дворов, где и остановились немного перевести дух.
— Ну, и что дальше делать думаете, ребятки? — поинтересовался я у своих спасителей.
— Дядю Невзора надо из поруба вызволять! — решительно сжав кулачки, заявила девчушка. — Несправедливо это! Он всю свою жизнь для общества, а оно так… так… подло…
— Ну, допустим, это не общество так
