него сверху. Он, словно рыба вытащенная из привычной среды обитания, открывал и закрывал рот, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Но я лил воду целенаправленно, отрезав его от такого доступного ранее кислорода. Наконец, ничего не соображающий Лекарь вскочил на ноги и, треснувшись макушкой о край пустеющей бадьи, вновь рухнул грудью на стол.
Вода закончилась. Я отставил в сторону пустую тару и, ухватив за шкирку урода, продолжающего хватать воздух широко открытым ртом, вздернул его из-за стола.
— Стоять! Бояться! Кристаллы-Накопители к осмотру⁈ — рявкнул я во всю глотку, встряхнув засранца, так, что у него зубы громко лязгнули друг о дружку.
— К-к-какие Кристаллы? — проблеял гребаный утырок, вращая выпученными пропитыми зенками.
Отпустив воротник Лекаря, я легонько пробил ему кулаком под дых, заставив пьянчугу сложиться пополам. Без небольшого рукоприкладства до некоторых сложно доходит. После чего повторил свой вопрос:
— Кристаллы где, дядя? И советую меня не злить без крайней необходимости!
— Я буду жаловаться… — надсадно просипел алкаш, бросая на меня испуганный, но в тоже время злобный взгляд. — Пожалеешь, чужак! Мы с новым тивуном друзья…
— Повторить, чтобы быстрее дошло? — Я тоже умею глазки пучить и смотреть так, что кровь в жилах застынет и резко захочется на толчок.
— Лучше не надо с ним спорить, Малыга! — дрожащим шепотком посоветовал Первуха, делая вид, что жутко меня боится. — Этот дед вчера Лесную Ведьму на мелкие лоскуты порвал! А от тебя вообще мокрого места не останется!
Да, так-то актер из Первухи так себе, но даже это весьма хреновое лицедейство сыграло свою роль — Малыга резко забыл про всякие жалобы, пробежался руками, треморящими то ли с перепоя, то ли со страха, то ли от того и другого вместе взятого по мокрым карманам, и выудил до смешного микроскопический камешек, испускающий мягкий свет сырой Силы.
— Это что? — Я навис над мелким уродцем, злобно нахмурив брови. — Ты меня, видимо, за дурака держишь? Это что за фитюлька? Повторяю, где настоящие Кристаллы-Накопители, выданные тебе тивуном, а не тем самозванцем, с которым вы, якобы, хороводы хороводите?
— Нету у меня больше ничего! — пискнул Лекаришка, успев подлечить себя слабеньким Заклинанием, Энергию для которого он зачерпнул из того самого Кристалла, что держал в руках. Так что Силы нем практически совсем не осталось, так, «шелуха» одна.
— Врет он, деда Гасан! — возмущенно воскликнула девчушка, разглядев малюсенький Кристалл в руках гребаного утырка. — Такой мелочи в хранилище у дядьки Невзора не было никогда! Таким, разве что чирей на заднице вылечить можно…
— Чтоб ты понимала, пигалица! — Неожиданно взбрыкнул протрезвевший от побочного эффекта Заклинания Малыга. — Заткнись, пока я…
— Похоже, красавчик, это ты не понял… — Я одним махом высосал из камешка остатки Энергии, и повторно впечатал кулак Лекарю в «солнышко». — У деда Гасана Хоттабыча не забалуешь, падаль!
Я отметил, как благодарно взглянула на меня Василинка, когда Малыга, задохнувшись, вновь сложился пополам, а потом и вовсе упал на колени.
— Нет-ху! Ник-чех-го! — выкашлял, едва не выплевывая легкие, чертов урод. — Всхе запасы использовал по назначению… — прохрипел он, заваливаясь набок.
— Первуха, присмотри за ним, чтобы не смылся! — предупредил я паренька, бросаясь к раненому Молчану.
Для нормального Лечебного воздействия, да даже для Малого Целительского Заклинания, той Энергии, что я поглотил, явно не хватало. Но вот провести полную диагностику организма было вполне по силам, даже еще крохи какие-то останутся. Я распростер руки над кровавой раной и активировал сопутствующий Дар Медика. Мне хватило буквально нескольких мгновений, чтобы понять, что жить Молчану осталось от силы минут десять, не больше… Если я сейчас срочно что-нибудь не придумаю…
[1] Малыга — имя (прозвище), происходящее от внешности его хозяина — маленький, мелкий.
Глава 17
Что делать дальше, я не знал — если нам не удастся раздобыть вот прямо сейчас достаточное количество Энергии для активизации хотя бы Малого Целительного Заклинания, Молчан обречен. Он не выживет — сто процентов! Он так же может склеить ласты и после применения Лечебного Конструкта, гарантии никакой — слишком уж тяжелую рану нанес ему родимый братец-близнец. Но без лечения загнется однозначно! Что с этим делать, мне в голову совершенно не приходило.
— Мессир! — Неожиданно прозвучал в моей голове голос говорящего кота. — Я рад, что вы сумели освободится из Зачарованной темницы! Мне никак не удавалось до вас Ментально достучаться!
— Ментально, хвостатый, Ментально! – Едва вслух не заорал я, поскольку упоминание говорящим котом Ментального Дара натолкнуло меня на одну дельную мысль. — Да ты чертов гений, Грималкин!
— Рад угодить вам, мессир! — польщенно отозвался ушастый, но я его больше не слушал. — И еще, мессир… — Попытался что-то сказать хвостатый, но я отмахнулся от него в очередной раз:
— Позже!
Если два Мага-Мозголома при желании могут «выходить на связь» друг с другом не имея ни капли Магической Энергии, то вот залезть в голову Одаренному другой специализации… Да что там Одаренному — даже обычному простецу распотрошить мозги, не имея в Резерве ни капли Силы — хера вам на воротник! Не получится в принципе. Либо я просто так не умею.
Но дело в том, что жалких крох Силы, оставшихся после Сканирующего Заклинания, хватило мне, чтобы создать жиденький Ментальный Щуп и с размаху ввинтить его в черепушку гребаного алкаша-Лекаря. Никакого сопротивления я не ощутил — его пропитые мозги не имели никакой Магической Защиты.
Я ухнул в его сознание, словно с головой нырнул в помойное ведро, заполненное под жвак какой-то протухшей жижей. Именно такое ощущение отчего-то выдало уже мое подсознание. До этого мне никогда не приходилось погружаться в такое дерьмо, что хотелось не только побыстрее выбраться наружу, но еще и прополоскать с хлоркой каждую извилину, но уже в своей собственной голове!
Однако, отбросив в сторону всякую брезгливость, я вывернул память этого ублюдка буквально наизнанку. Я действовал грубо, нисколько не заботясь о комфортных ощущениях «клиента» от этой весьма болезненной процедуры. Честно говоря, мне было абсолютно похер, что с ним станется после моего вмешательства в его мыслительный процесс.
Станет он идиотом, пускающим слюни пузырем и ссущим в штаны, либо вообще сдохнет — посрать! От того, что я умудрился рассмотреть в потаенных уголках его памяти, мне хотелось его просто удавить! Ибо не должны такие твари
