лежит.
Дед ткнул пальцем в окно, что выходило на улицу. Отсюда хорошо была видна угловая вышка в заборе. Сверху ее венчала будка с открытой площадкой. На площадке лежало тело, почти полностью скрытое черным плащом. Ветер слегка теребил его полы, но сдернуть никак не решался.
- Вот это мумия и есть, - сказал дед. – А ружьишко его упало вон туда.
Внизу, в огороженном дворике, был то ли склад металлических изделий, то ли их же свалка. Из-под штабелей железяк произрастала крапива. Местами выше штабелей вымахала. Чем дальше от ворот, тем меньше порядка наблюдалось, а под вышкой полный бардак был. Железяки просто свалили грудой и та не рухнула только потому что опиралась на забор.
По дворику бродили зомби. Никуда не прыгали, не бегали и вообще перед каждым шагом, казалось, выбирали, куда ногу поставить. Однако, понаблюдав за ними немного, Кирилл никакой осмысленной деятельности не подметил. Мертвецы просто мигрировали туда-сюда, изображая наглядное пособие по броуновскому движению. Их было много.
- Ты что, хочешь забраться туда? – спросил Кирилл, заметив, что и дед приглядывается.
Тот кивнул, и уверенно добавил:
- И выбраться тоже.
- Это будет непросто.
- Было бы просто – уже бы сбегал. Но уж больно ружьишко хорошее.
- Дед, не дури, - попросил Кирилл. - Сожрут и не подавятся.
Старик вздернул подбородок.
- Ха! В сорок четвертом меня немцы по лесам уже гоняли. Думали, коль я один, так справятся. А вот не вышло. Тоже двое было. Отобрал у них мотоцикл, парабеллум и погнал в шею из лесу.
- Тогда ты был моложе, - напомнил Кирилл.
- Так и немцы не такие задохлики были. Один – лейтенант СС, между прочим, - тут засвистел чайник, и дед выключил газ: - Вот что, красавицы, вы тут похозяйничайте. Чай, сахар вон в коробке, а там под пультом колбаска припрятана. Хлеба, извините, нет.
Пока Катя резала тесаком колбасу прямо на пульте, а Кристина заваривала в кружках чай, старик, не отрываясь, смотрел во двор. Кириллу это не понравилось. Его дед был упрямым человеком, а мертвецов там хватило бы на целую роту.
Про свои похождения в лесах, когда он в бытность еще рядовым морской пехоты отстал от отряда, старик рассказывал часто. Количество изгнанных немцев варьировалось от одного человека до целого батальона, в зависимости от запала и принятого на грудь, но поскольку трофеями неизменно оказывались один парабеллум и один же мотоцикл, то Кирилл для себя считал реальное число врагов за одного. Мертвецов было намного больше и на предложение уносить ноги пока целы они наверняка ответили бы отказом. В отличие от благоразумного лейтенанта, которому еще было что терять.
- Ладно, - проворчал старик. – Что я всё о себе да о себе. Вы-то как выбрались?
- Не иначе, чудом, - отозвалась Катя. – И стараниями вашего внука. Вот, держите.
Она передала кружку старику. Другую пустили по кругу, закусывая чай колбасой. Между делом поведали о своих похождениях. Едва рассказ дошел до письма, как дед сразу спросил: не потерялось ли оно?
- Да куда оно денется, - отозвался Кирилл, вытаскивая конверт на свет. – Вот. Даже посмотреть что там времени не нашлось.
- Дай-ка, - сказал дед.
Кирилл протянул ему конверт. Старик повертел его в руках.
- Запечатано, - сказал он. – Стало быть, бумага казенная. Вот и не открывайте. Как есть, несите ее этому Холодову. Будете связными.
- Мы, вообще-то, лица гражданские, - заметил Кирилл.
- То-то и оно, что гражданские, - проворчал дед. – А с этой бумагой вас как своих примут. На войне как на войне, Кирилл, запомни это. Беженец – одно дело, а связной с депешей – совсем другое. И накормят, и пригреют, да и польза делу от вас будет, а это тоже важно. Так что берегите бумагу.
Он вернул конверт Кириллу и тот под строгим взглядом деда сложил его вчетверо и кое-как запихал в карман джинсов. Не слишком удобно, зато надежно.
- Слушайте, - сказала Катя. – А помните ту рыжую? Может, мертвецы собирают таких как она, чтобы этих мумий делать?
Кристина отрицательно покачала головой.
- Для мумификации нужно куда больше времени, чем прошло с начала Армагеддона. Да и потом, собирательство – это уже разумная деятельность, а все прочие зомби особым умом не отличались. Но ты права в том, что в обоих случаях наблюдается отклонение от общего стандарта.
- И что это значит? – спросил Кирилл.
- Что нам следует быть еще осторожнее, - ответила Кристина.
- Вот это правильно, - поддержал ее старик. – Лишний раз не высовывайтесь.
- Да мы и не собирались, - заверила его Катя.
От колбасы осталась одна шкурка. Катя с сожалением взглянула на нее, и сказала, что она бы еще столько же съела.
- Ну, это в магазин надо бежать, - сказал дед.
- Завернем по дороге, - согласился Кирилл. – Всё равно обратно идти.
- Не, - дед покачал головой. – Я вам карты дам, пройдете прямо через завод. Здорово срежете, да и народу в ночную смену немного было.
- Погоди, - сразу остановил его Кирилл. – Какую карту? Ты идешь с нами.
- Мне ружье достать надо, - отказался дед. – А потом я вас догоню.
- Дед, не дури.
- Да, идемте с нами, - поддержала Кристина.
Тот вздохнул.
- Я же сказал. У меня тут дело еще есть. А вам идти надо. Депешу эту, небось, уже заждались.
- Подождут еще! – отрезал Кирилл. – Слушай, дед, хрен с тобой, я помогу тебе достать это ружье, а потом мы все вместе уйдем. Идет?
- Нет!
Чувствуя, что разговор начал накаляться, девушки дружно вызвались помыть посуду. Дед сверху показал дверь на первом этаже.
- Я там воду во все раковины набрал. Пользуйте смело, у меня после дождя еще две бочки на улице. Ну и туалет там же, если вдруг надо. Пахнет, правда, не очень, но окна не открывайте. Там у стены мертвяки сидят. Внутрь не лезут, а дразнить их всё одно не следует. По цеху ходите спокойно, я тут всех выловил и выкинул. Да и мы сверху приглядим.
Девушки подхватили по кружке, и так тихо зашагали вниз по лесенке, что Кирилл даже выглянул в окно – не пропали ли они куда?
- Толковые красавицы, - похвалил дед. – Любую выбирай
