сильную энергетическую оболочку, которая могла защитить или уменьшить до приемлемой величины влияние этих паразитов, которые сами же люди и создали своими мыслями. Вот только с чьей подачи?
Впрочем, что далеко ходить. Многие ли люди способны распознать мысли возникающие в его голове, а твои ли они родимый?
Ещё одним фактором были люди — Никитин называл их «темными», которые изо всех сил старались пробраться во властную пирамиду. Попав в которую они под шумок о благе народа на деле делали совершенно другое. И количество этих самых «тёмных» личностей, работающих на Отрицательного Иерарха, во властной вертикали просто зашкаливала.
Его дальнейшее размышления на эти трансперсональные темы, прервало появление Лимы и детей. Вся эта весёлая троица прыгала вокруг неё и что-то кричала.
Женщина подошла к нему и прижалась к нему с одного бока, детвора моментально пристроилась с другого бока.
— Уф утомили они меня! Всё просят рассказать им какую-нибудь историю. А что ни расскажи, то всё они уже слышали. Может быть, ты расскажешь им …
Никитин согласился и начал рассказывать сказку о Емеле, которую он так часто рассказывал в деревне Низе. Лима в некоторых местах выполняла роль переводчицы, все дети немного понимали торговый язык, но некоторые слова они не знали, и матери постоянно приходилось объяснять им значение того или иного слова.
Правда в некоторых местах и Лима оказывалась в затруднении. Например, что такое печь? А что такое зима? А зачем надо было долбить лёд?
Никитин с увлечением рассказывал сказку, неторопливо нанизывая слова-бусинки, дети смотрели на него широко открытыми глазами, в мечтах они были там в сказке.
Девочка, постарше слушая его, задумчиво теребила кончик косы. Сергей рассказал сказку до конца, дети несколько мгновений сидели молча, потом стали требовать от него ещё. Только теперь он понял, в какую ловушку он попал, судя по хитрому взгляду Лимы.
— Ну, нет, ребята, на эту удочку я не попадусь — подумал он.
Он поднял руку.
— Стоп, стоп не кричите. Сказку я вам ещё расскажу, но не сейчас.
— А когда, когда? — нетерпеливо закричали дети.
— Когда? Вот когда будете ложиться спать, тогда я вам и расскажу её.
Дети были не согласны, но их крики никак не поколебали его. Поняв, что с ним, такой фокус как с их мамой не пройдёт дети, побежали за ограду, где звенели весёлые и звонкие голоса их приятелей.
— Интересная сказка. — задумчиво сказала Лима, глядя им вслед. — Я ничего похожего не слышала.
Она взглянула ему в глаза, потом её голова прижалась к его груди.
— Как странно. Ты очень странный человек Сажи, — тихо сказал она — я знаю тебя, всего несколько дней и почему то уже успела привязаться к тебе.
Никитин молча погладил женщину по голове, потом начал массировать ей затылок, вскоре она застонала от удовольствия. Когда он закончил массаж, она села на колени и, взглянув ему в глаза, грустно сказала:
— Когда ты уйдёшь, я буду по тебе скучать.
Землянин только покачал головой и прижал её к себе. Что он мог ей сказать? Солгать, что он останется с ней навсегда. В таких делах он не хотел лгать.
Он ещё раньше незаметно определил её уровень, он оказался очень хорош для этой планеты — средний, даже ближе к середине среднего уровня. Именно поэтому его и повлекло к ней тогда, когда он впервые увидел её.
Тогда он, несколько неожиданно для себя, рискнул выкупить её закладные. Сергея не особенно привлекали женщины низкого эволюционного уровня, а таких, на этой планете, было огромное большинство. Женщины даже среднего уровня, не говоря уже о высоком, были ещё слишком редки здесь в этом мире.
Никитина передёрнуло от омерзения, он вспомнил как тогда в лагере изнемогающая от похоти женщина, даже скорее самка, чем женщина, соблазняла их с Гафтом.
Не то, что он был ханжой и моралистом, нет, он понимал, что у низкого уровня своя мораль, и ничего здесь не сделаешь, матрица их души не накопила ещё необходимые высокие энергии, что бы любить. Животные инстинкты так сказать в первородном виде и в соответствующих проявлениях…
Потом от воплощения к воплощению, они со временем, наберут необходимые энергии, которые облагородят их личность, но это будет не скоро, а он уже несколько ушёл от простого секса, и тяжёлая животная энергетика женщин низкого уровня уже как-то не привлекала его. Возбуждала да, но не привлекала.
Все его женщины, которые здесь в этом мире дарили ему свою любовь, были среднего уровня, а вот женщин высокого уровня он пока ещё здесь не встретил. Хотя и на Земле, по правде говоря, высокий уровень тоже был ещё очень большой редкостью, что говорить об обитателях здешней планеты?
Никитин молчал и только нежно гладил волосы женщины, ему было хорошо, а когда хорошо, то слова были не нужны. Всё равно ими не выразить всю глубину чувств.
Их счастье длилось ещё сорок дней…
Глава 7
— Эй, парень! Топай сюда! Разговор есть! — громкий и зычный голос из-за ограды, на мгновение перекрыл монотонный стук топоров и отвлёк Никитина от повседневной деятельности, в этот момент он заканчивал укладку печи. Искусство, которое он уже более или мене, освоил пока жил в деревне.
Лима вышла из нового дому на крыльцо и взглянула на кричавшего.
— Там тебя Чабо кличет — сказала она вернувшись.
— Чабо, Чабо… — Никитин, наморщил лоб, он никак не мог вспомнить кто это такой.
Правда, за эти дни, которые он провёл в городе таких полузнакомых и вовсе незнакомых имён и кличек, накопилось у него в памяти очень много. И попробуй, не вспомни где и с кем пересёкся — обидятся!
Видя его затруднения, Линда пояснила:
— Это один из десятников городской дружины, его видимо Зонтер прислал.
— Понятно.
Никитин не торопясь, положил последний кирпич и аккуратно замазал шов глиной, после чего, на ходу обтирая руки пучком сухой травы, вышел из дому. Увидев, его парень за оградой стал энергично махать ему рукой, подзывая к себе.
— Сейчас подойду! — крикнул ему Никитин и показал Лиме свои испачканные в глине руки, она понятливо кивнула головой и быстро вернулась с водой, через плечо у неё было перекинуто полотенце.
Она аккуратно полила ему на руки и подала полотенце. Вытерев руки, Сергей ласково погладил её по бедру.
— Хозяйственная ты у меня женщина! — похвалил он её.
Щёки женщины порозовели, было видно, что его похвала была ей очень приятна. Парень вновь нетерпеливо заорал от калитки.
— Иду,
