class="p1">Купец ещё минуту изощрялся в ругательствах, поливая незадачливых завоевателей до седьмого колена, наконец, он назвал цену — тридцать золотых и впился глазами в его лицо, пытаясь определить, согласиться ли этот юнец на запрошенную цену. Лима ахнула, лицо Никитина осталось бесстрастным, он только нейтрально покачал головой, и бросив нейтральным тоном:
— Мы подумаем — сделал попытку увести Лиму от торговца.
Она вздохнула и покорно пошла вслед за ним, торговец, чувствуя, что покупатель уходит, проворно схватил женщину, за руку и выкрикнул другую цену.
— Двадцать пять!
— Видал я ожерелья и получше… — Никитин взял ожерелье, и начал со скучающим взглядом перебирать камешки, обмахиваясь снятой с головы шляпой…
Торговец недовольно скривился, похоже, этот юнец оказался крепким орешком.
— Десять монет! — сказал Сергей, встряхивая ожерелье — эти камни слишком тусклы, что бы они были достойны моей женщины.
Торговец даже подпрыгнул на месте.
— Десять монет! Да меня засмеют все мои товарищи. Эти камни добываются в Синих горах, где полно страшных великанов.
— Ага, — усмехнулся Никитин и добавил по-русски — а также там немерено гномиков и тролликов.
Торговец недоумённо посмотрел на него, соображая, что это он сказал, наконец, по смыслу интонации он понял, что покупатель не особенно верит ему.
— Двадцать.
Вокруг них потихоньку начал собираться народ, изумлённо глазея как эти, двое о чём-то спорят на непонятном им наречии. Зеленокожий торговец и юноша с невиданными здесь светлыми волосами. К купцу начали подтягиваться его соплеменники, с любопытством приглядываясь к чужеземцу который свободно говорит на их языке, правда со странным акцентом. Наконец они сторговались на восемнадцати монетах.
Расплатившись и вручив счастливой Лиме, ожерелье Никитин начал осматривать товар его соплеменников. На этом рынке не было прилавков, все товары лежали на кожах, которые клали прямо на землю. Покупатель был вынужден садиться на корточки и так смотреть и щупать понравившуюся ему вещь.
Забавно было наблюдать за торгами, когда и покупатель и торговец торгуясь периодически подпрыгивали вверх, со стороны это выглядело очень смешно, но здесь к этому привыкли и такая манера видения торговых переговоров ни у кого не вызывала смеха.
Рука Сергея прошлась по большим изящным раковинам, рядом торговали благовониями и незнакомыми ему травами, неожиданно его взор притянула большая кучка кристаллов. Что-то они ему напоминали, только вот что?
Нечто подобное он видел то ли в Минералогическом музее, то ли в энциклопедии, но он никак не мог вспомнить для чего это. Взяв в руки, он осторожно его понюхал, запах тоже не воскресил в нем никаких воспоминаний. Торговец, который торговал этим товаром, объяснил ему, что это используется для дубления очень хорошей и дорогой кожи. Никитин потихоньку начал вспоминать, что это за вещество.
— Селитра! Только вот какая. Калиевая или натриевая? — подумал он.
В химии и в минералогии он не был особенно силён, но то, что это вещество, является одним из самых важных компонентов, для изготовления пороха — это он помнил точно.
В своё время он специально перелистывал химические энциклопедии в поисках точной формулы чёрного пороха, и теперь эта формула и необходимые пропорции ингредиентов, входящие в состав чёрного — самого легко изготавливаемого из всех сортов пороха всплыла в его памяти.
— Брать или не брать? — думал он, разглядывая светло-коричневую массу в своей руке. — Впрочем, зачем мне это? Мне главное сделать свою работу и благополучно вернутся обратно в своё тело, что здесь будет после этого, меня уже не должно интересовать.
Но какая то тайная мысль точила его говоря:
— А если Хранитель наврал, и ты навеки застрял на этой планете, тогда что? Тогда порох действительно будет очень серьезным аргументом в твоих руках.
Наконец Никитин решил, что небольшой запас стоит купить, пригодится или не пригодится — это другой вопрос, главное, что бы оно было. Взяв килограммов, пять селитры, он расспросил торговцев о том, где она добывается.
Торговцы не стали скрывать, по их словам, где-то за Мёртвым морем, есть полупустыня, где бьют гейзеры, там плохо пахнет, там и добывают это вещество.
Если там так плохо пахнет — значит, там есть залежи серы, ещё одного ингредиента для пороха. Никитин взял это на заметку, купил ещё несколько понравившихся ему раковин и, раскланявшись с торговцами, которые не хотели его отпускать, и даже приглашали его на обед, но он торопился и ушёл, пообещав им на днях вновь зайти на рынок.
Светило уже далеко перевалило за полдень. Никитин почувствовал, что он проголодался, поэтому он больше нигде не останавливаясь, целенаправленно пошёл туда, где торговали продовольствием. Лима спрятал ожерелье за пазуху и время от времени, доставала его, что бы вновь полюбоваться им, не обращая уже больше внимания на другие соблазны.
Зайдя в продовольственные ряды, он запоздало вспомнил, что забыл купить себе зеркало, но возвращаться уже было поздно и он, занялся закупкой продуктов. Спустя полчаса в руке у него была тяжёлая корзинка с провизией, рядом с ним немного раскрасневшиеся Лима тащила другую корзину, из которой выглядывала баранья нога.
Здесь было принято, что на рынок ходили женщины, поэтому Никитину приходилось отбиваться оттого, что бы позволить ей взять у него и другую корзинку. Впрочем вскоре Сергей закупил риса, потом… Короче к дому они возвратились, каждый, неся по две корзинки.
Дети выбежали им навстречу, и радостно запрыгали перед ними, потом девочки взяли у матери одну корзинку и вдвоём гордо потащили её в дом. Малыш сделал попытку взять корзинку у Сергея, но она была для него ещё тяжела.
Глаза ребёнка наполнились слезами, он уже готов был разреветься, но Сергей просто положил руку мальчика на ручку корзинку и, они вместе понесли её дальше. Малыш гордо семенил рядом с ним и что-то радостно рассказывал ему, но что, Сергей так ничего и не понял из его речи. Бет, так звали ребёнка, говорил на местном диалекте, и Никитину оставалось только важно кивать головой, что бы, не обидеть паренька.
Лима разожгла очаг, и собралась, было готовить, но тут Никитин быстро оттеснил её от плиты, невзирая на её возмущённые слова о том, что мужчине нельзя допускать на кухню, это, мол, женское дело. Он только пожал плечами и со словами, что у нас в племени другие обычаи, усадил всё женское население за чистку лука, моркови и картошки.
С луком и морковью они управились быстро, а вот с картошкой наступила заминка, Лима, недолго думая начала чистить картошку, снимая кожуру толстыми пластами.
— Нет не так!
Никитин вытащил из рюкзака небольшой остро наточенный ножик и показал, как правильно чистить
