тонкостей различий программ политических партий, голосовали часто наугад или, как писал единомышленник Езерского, купец В.П. Быстренин, «руководствовались лишь личными симпатиями или антипатиями… при стеснении предвыборной агитации, при наличности запрещения партийных собраний, при устрашающей обывателя усиленной охране». В-третьих, в предвыборной борьбе широко применялись необоснованные обвинения в «измене России», «служении чужим интересам», перераставшие нередко в скандалы. Наконец, участие в предвыборных кампаниях придавало соперничеству партий особый смысл, поскольку выявляло эффективность их влияния на потенциальных сторонников, определяло возможности складывания предвыборных коалиций.
Пензенские кадеты начинали свою деятельность в непростых условиях. Нажим местных властей во многом объяснялся тем, что здесь были весьма сильны консервативные настроения, а интеллигенция была достаточно хрупкой. Когда член бюро кадетской партии П.В. Голов обратился к губернатору с ходатайством о разрешении проведения собрания в целях обсуждения партийной программы, ответом стало согласие, но с условием представить список приглашенных лиц. Отменить же собрание власти не решились: ожидался приезд лидеров партии кадетов – П.Н. Милюкова, В.А. Маклакова и князя Пав. Д. Долгорукова.
Нечастые визиты в провинциальный город фигур общероссийского политического Олимпа начала XX века стимулировали интерес к деятельности партий. В воспоминаниях видного российского историка А.А. Кизеветтера, изданных в Праге в 1929 году, приводятся свидетельства об участии в политических дискуссиях. 16 февраля 1906 года их автор вместе с другим известным деятелем кадетской партии, князем Пав. Д. Долгоруковым, выступал на собрании пензенской группы кадетской партии с докладом о программе партии кадетов и ее отличии от других политических партий России: «Теперь русскую провинцию нельзя было узнать. Исчезла эта вялая монотонность, на фоне которой популярная лекция приезжего лектора уже являлась важным событием. Теперь и здесь бурлила жизнь, хотя нажим администрации чувствовался гораздо сильнее, нежели в столицах».
Характерно, что Н.Ф. Езерский и его единомышленники предпочли сделать собрание открытым, чтобы провести открытую дискуссию с представителями других политических партий (октябристами, Партии правового порядка). А.А. Кизеветтер и Пав. Д. Долгоруков отвергли обвинения в адрес кадетов. Речь шла, в частности, о том, что их партию упорно называли «господской». «На всех наших съездах участвовали подлинные крестьяне и рабочие», – утверждал А.А. Кизеветтер. «Мы увидим мир богатства ума нашего крестьянина, – продолжал он. – Довольно того, что долго смотрели на крестьянство сверху вниз. Это – остатки крепостничества, с ними порвала жизнь». Подобные высказывания не могли не привлечь голоса избирателей из крестьянской среды, особенно в условиях предвыборной кампании, об особенностях которой писал Н.Ф. Езерский на страницах своей газеты. «Дело осложняется тем, что некоторые партии в борьбе с противниками прибегают к личным нападкам нравственного характера: бросаются обвинения в измене России, чуть ли не в подкупе. Все эти обвинения рассчитаны на невежество и предрассудки известной части избирателей и, как бы ни были нелепы, оказывают свое действие; в деле выбора представителя приходится иметь в виду не только убеждения кандидата, но и его личность. Надо знать, как он будет отстаивать принципы в Думе», – писал Николай Федорович.
Езерский принял деятельное участие в митингах, собраниях накануне выборов в I Думу. Его слова, обличавшие произвол на местах, импонировали публике как в Пензе, так и в уездах. Вместе с тем Езерский осторожно доказывал необходимость введения всеобщего избирательного права. Он признавал, что «свобода в известные моменты может лучше ограждаться политически зрелыми и юридически образованными людьми, чем массой, которую легко можно поддеть на громкие слова, ввести в заблуждение политикой „отвода глаз“ или подстрекнуть на необдуманные действия, пользуясь предрассудками толпы». «Только всеобщее голосование воспитывает народ, – писал он. – Пока дела вершатся чиновниками или зажиточными классами, народ остается исторически пассивен и никогда не приобретет политического опыта…»
Итоги голосования оказались весьма неожиданными для властей. От Пензенской губернии в состав Думы были избраны два кадета (помимо Н.Ф. Езерского – почтовый чиновник М.С. Киселев), три представителя крестьянства, вошедшие в состав Трудовой группы, а также один социал-демократ. В день открытия Думы, 27 апреля 1906 года, прекратили занятия учебные заведения и ряд предприятий. На центральных улицах толпились горожане, ожидавшие телеграмм у зданий редакций газет, в которых сообщалось о ходе работы народного представительства.
В свою очередь, депутаты, оказавшиеся в Таврическом дворце, полагали, что поддержка земляков позволяет им высказывать свои мысли, не смягчая выражений. Их выступления напоминали не столько конструктивные предложения, сколько экспрессивные митинговые заявления. Не удержался от эмоций и Н.Ф. Езерский, обрушившийся в выступлении в Думе 16 мая 1906 года на пензенского губернатора С.А. Хвостова. Тот приказал представителю общеземской организации по борьбе с голодом графу П.М. Толстому покинуть в трехдневный срок территорию губернии. Толстой не только занимался созданием общественных столовых, но публиковал нелицеприятные статьи в столичных газетах о ситуации в губернии, что не могло не вызвать негативного отношения начальника губернии. В выступлении на съезде кадетской партии Езерский призвал обратить внимание на то, что «половина депутатов Государственной думы состоит из крестьян. Они будут нас поддерживать, пока наша партия будет выдвигать вперед вопрос аграрный, в противном случае они отпадут».
Другой стороной деятельности депутата Езерского стало, по словам князя Пав. Д. Долгорукова, приобщение широких слоев населения к общественно-политической жизни страны. ЦК кадетской партии принял решение разделить территорию России на лекционные округа (Пензенская губерния вошла в Саратовский округ), в которые были направлены депутаты и известные ораторы-либералы.
Приезд Н.Ф. Езерского в губернию вызвал резонанс в среде крестьянства. На станции Воейково собрались сотни крестьян во главе с волостным старшиной и сельским старостой, пригласившие депутата приехать в село Каменку. 9 июня состоялось собрание, на котором был заслушан доклад Н.Ф. Езерского о деятельности Думы. Об обстановке, царившей в залах, собиравших сотни людей (что становилось событием для провинциальной Пензы), свидетельствует донесение чиновника, направленного губернатором для наблюдения за ходом собрания с участием Н. Езерского и другого депутата, В. Рогова. При входе в зал чиновник оказался перед организатором, собиравшим пригласительные билеты и проворчавшим: «Губернатор требует, чтобы не было лишних, а сам лишних присылает». После выступления Езерского, проинформировавшего о ходе работы I Думы, инициативу захватили эсеры и социал-демократы. «Крови бояться нечего», «добиваться всего надо вооруженной силой» – эти призывы вызвали неприятие пензенских либералов. Адвокат А.В. Генке, коллега Езерского по партии, откликнулся на подобные призывы репликой: «Нечестно призывать к вооруженной борьбе одну часть населения против другой».
Езерский использовал поездку для решения задачи социального расширения своей партии. В «Перестрое» было опубликовано его воззвание, в котором он призвал «заняться политическим воспитанием народа» и создавать местные организации партии. По данным историков, максимальная численность кадетской организации пензенских кадетов достигала 400 человек.
Последовавший 9 июля 1906 года роспуск I Думы стал ответом власти на радикализацию в стенах народного представительства. Более 180 депутатов,
