различных обстоятельств – экономических, технических, организационных. Немалую роль, очевидно, сыграл и внутренний настрой издателя. Павел Муратов писал ему 12 февраля 1916 года: «Решение Ваше меня действительно не удивило. Я так хорошо представляю себе, как все это должно было накопиться: и „либеральные“ редакторы, и конфискация книг, и склады. И литераторы, и прочее и прочее… Нельзя издавать книги, которые Вы не читаете ни до, ни после издания… Вместе с тем, мое глубокое убеждение, что хорошее, небольшое отчетливое книгоиздательство вполне возможно и морально, и материально. И если бы можно было начать сначала…» Однако решение уже принято: в феврале 1916-го продана газета, а затем и типография. К осени издательское дело было прекращено, но оставалась надежда на его возрождение в Москве после окончания войны.
Здесь стоит отметить, что Константин Федорович, несмотря на свою известность в мире отечественной культуры, имел репутацию «неблагонадежного». С оживлением политической жизни в годы Первой мировой войны активизировалась и деятельность царской полиции; членов кадетской партии (особенно левого ее крыла) она по традиции продолжала считать «управляющими революции». Наблюдение за всеми оппозиционными элементами, в том числе за бывшими членами Государственной думы, в этот период заметно усилилось; в Ярославской губернии особо опасными считались князья Д. Урусов и Д. Шаховской. Перводумец Константин Некрасов также не был забыт жандармами, в своей служебной переписке они отзывались о нем весьма определенно: «Лидер ярославской группы кадетской партии левого крыла и издатель органа этой партии в Ярославле, газеты „Голос“. Личность, безусловно, неблагонадежная в политическом отношении…»
После Октябрьского переворота К.Ф. Некрасов перебирается в Москву. Осенью 1918-го он поступает на службу в Отдел охраны памятников истории и старины, а в 1922-м переходит в Сельхозсоюз, где трудится четыре с половиной года: сначала управляющим Ленинградским отделением, затем – инспектором финансового отдела в Москве. В 1924 году скончалась супруга Константина Федоровича, оставив на его попечение девятилетнего сына Николая: впоследствии он стал известным литератором, внесшим значительный вклад в некрасоведение.
После ухода со службы по болезни Константин Федорович продолжал сотрудничать с журналами и газетами, занимался литературной работой, главным образом в области древнерусского искусства. Именно литературная деятельность была для него основным видом заработка в те тяжелые времена. Он поддерживает связи с В. Брюсовым, А. Толстым, совместно с известным реставратором П. Юкиным работает над книгой «Живописные приемы и техники старых фресковых мастеров (по памятникам, находящимся в СССР)», предпринимает усилия по передаче части архива Н.А. Некрасова из Карабихи в фонды Государственного литературного музея в Москве, трудится над рукописью воспоминаний о жизни в Карабихе.
В 1940 году К.Ф. Некрасов ездил поправлять здоровье на юг. На обратном пути, 22 октября, он скоропостижно скончался. Его тело сняли с поезда в Туапсе, там шестидесятисемилетнего К.Ф. Некрасова и похоронил срочно приехавший сын. Могила, к сожалению, не сохранилась.
«Социалисты сделали из моего отечества огромное опытное поле для своих догм и теорий…»
Ариадна Владимировна Тыркова
Валентин Шелохаев
Ариадна Владимировна Тыркова, талантливая журналистка и писательница, бессменный член ЦК Конституционно-демократической партии и лидер феминистского движения, родилась 13 ноября 1869 года в Петербурге. Тырковы – древний новгородский род, упоминавшийся еще в летописях XIV века и внесенный в «Бархатную книгу» наиболее старинных фамилий российского дворянства. После смерти деда Ариадны, новгородского уездного предводителя дворянства, ее отец, Владимир Алексеевич Тырков, получил в наследство «родовое гнездо» Вергежи на левом берегу Волхова, а также 5 тыс. десятин земли и сотни душ крепостных крестьян. Девятнадцатилетним студентом аристократического закрытого Училища правоведения Владимир Тырков познакомился на офицерском балу с семнадцатилетней красавицей Софьей Гайли. С первого взгляда они полюбили друг друга и, несмотря на протесты родителей, обвенчались, прожив в любви и согласии пятьдесят семь лет.
После окончания училища В.А. Тырков служил мировым посредником и судьей, а затем перешел в Министерство финансов, где вскоре получил чин действительного статского советника. До 1880-х годов семья Тырковых жила на широкую ногу. Помимо родового имения, содержалась огромная квартира в Петербурге, большой штат прислуги, бонн, гувернанток, учителей для семерых детей. (Ариадна была в семье шестым ребенком.) Зимой, как правило, Тырковы жили в Петербурге, а с ранней весны и до поздней осени – в Вергежах. Воспитанием и обучением детей занималась мать, которую называли «солнцем семьи». Она была убежденной «шестидесятницей», разделяла либеральные идеи, любила русскую литературу, музыку, хорошо рисовала. С раннего возраста дети свободно говорили на немецком и французском языках, учились музыке и рисованию, разыгрывали популярные пьесы. В семь лет Ариадну отдали в петербургскую частную гимназию княгини Оболенской. Обладая прекрасной памятью и живым воображением, способностью аналитически мыслить, девочка училась легко; любимыми предметами ее были математика и естественные дисциплины; она мечтала стать врачом.
Гордая и независимая в своих суждениях, Ариадна верховодила среди гимназических подруг. Самыми близкими из них были: Надежда Крупская, Лидия Давыдова (дочь директора консерватории, вышла замуж за экономиста М.И. Туган-Барановского), Нина Герд (дочь директора гимназии, стала женой П.Б. Струве), Вера Черткова (дочь одного из приближенных Александра II, вышла замуж за гвардейского офицера Е.А. Гернгросса, ставшего впоследствии начальником Генерального штаба). Несмотря на разное общественное положение родителей, гимназистки были идейно близки, придерживались демократических и даже радикальных взглядов, верили в прогресс, совершенствование личности и общества. «Мы рано, – вспоминала Тыркова, – начали волноваться социальными несправедливостями и противоречиями, мечтали бороться с ними».
И тем не менее первые токи оппозиционных, демократических идей были получены еще в домашней обстановке. «В нашей семье, – вспоминала Тыркова, – оппозиционное электричество начало копиться, когда я еще была ребенком». Двоюродная сестра матери, Софья Лешерн фон Герцфельдт, в юности ушла из дома, была одной из участниц «хождения в народ» в середине 1870-х годов. После ареста ее держали в Петропавловской крепости, а затем отправили на пожизненную каторгу в Сибирь. Брат Ариадны, двадцатилетний студент Аркадий, участвовал в подготовке убийства Александра И, за что был приговорен к пожизненной ссылке; провел двадцать лет в Сибири и освободился по амнистии лишь в 1905 году.
Со временем независимый и даже строптивый характер Ариадны стал вызывать раздражение, а затем и неприятие со стороны начальства гимназии. За год до ее окончания она была исключена «за худое влияние на учениц» (правда, через год ей разрешили сдать экстерном выпускные экзамены, и она получила диплом домашней учительницы при Петербургском учебном округе). Исключение из гимназии совпало с ухудшением материального положения семьи Тырковых. Вскоре после ареста сына Аркадия Владимир Алексеевич вынужден был уйти из министерства на скромную должность в петербургской таможне. Уже нельзя было содержать ни большую квартиру, ни прежнюю прислугу. Отец остался в Петербурге, поселившись в маленькой двухкомнатной квартирке, а мать с Ариадной обосновались в Вергеже, где на протяжении нескольких
