аренду, ведь мы съехались почти сразу. Только не подумайте, не в том смысле. Никакой романтики. Любая девушка могла бы в него влюбиться, просто это не наш вариант.
Первое время после прилета ему требовалась постоянная медицинская помощь, потом помощь требовалась мне. Психологическая. Дальше были его экзамены в летную академию, и мне пришлось подтягивать его по предметам. Так и свыклись. Разве что выглядели мы как самые странные брат и сестра на всем западном побережье.
Мы приходим к клубу слишком рано, поэтому усаживаемся втроем на лавочку, откуда видно океан, и я позволяю себе наконец скинуть туфли.
– Туманный Альбион или город Ангелов? – спрашиваю я, глядя на садящееся солнце.
– Сложный выбор, – качает головой Арт. – Признаться, я скучаю по рыбе с картошкой, но зато здесь в Маке кладут в бургер больше соленых огурцов.
– Действительно, так просто и не скажешь.
Последние солнечные лучи разливаются по небу розовым. Будет ветер.
– Напоминает день приезда, правда? – спрашивает Шон.
Я киваю.
Точно такой же закат мы встречали вместе, сидя на капоте арендованной машины, в нескольких милях от аэропорта. Наблюдая за тем, как самолеты взлетали и садились в темнеющем небе.
К моменту приземления в Штатах, все эмоции во мне просто закончились. За те две недели, что мы с Шоном и Рей ждали Артура я успела узнать их все: гнев, боль, отчаяние, скорбь, ярость, смирение и, наконец, безразличие. Как-будто кто-то выключил свет внутри, и все живое умерло.
Шон с Рейвен куда-то ушли, а я все лежала, глядя в небо, пока солнце не скрылось. Я не хотела, чтобы оно больше вставало. Внутри меня было так же темно.
– Идем? – раздался голос Артура.
– Куда? – едва слышно спросила я. Впереди ждала целая жизнь, только она мне не была нужна вовсе.
– Не знаю, – пожал плечами Кавано. – Нужно ведь с чего-то начинать. Как насчет того, чтобы поесть?
С этими словами родилась наша новая жизнь.
Удивительно, но я привыкла. Первые несколько месяцев каждый день просыпалась от кошмаров – убегая по залитым белым светом коридорам лаборатории, постоянно теряя кого-то из парней, но в один день и жуткие сны иссякли. Потом я перестала озираться по сторонам. Затем и воспоминания начали меркнуть.
Чем больше проходит времени, тем больше я боюсь забыть. Забыть не так, как тогда, в лаборатории. Время иногда страшнее людей в белых халатах. Оно стирает из памяти фрагменты медленно, как прибывающая волна, что методично точит морской берег, по крупицам унося с собой частички прошлого.
Я ставлю ей заслоны. Выстраиваю в разуме баррикады, не давая пробиться сквозь защитные стены. Каждый раз воскрешаю в мельчайших деталях подробности, но даже самые крепкие бастионы когда-нибудь падают под давлением вечности.
Ведь все заканчивается. Не хочется верить, что и любовь.
К этому я пока не готова.
Из раздумий меня вырывает незнакомый голос:
– Хозяйка книжного сказала, если смотреть по карте, это здесь.
Звонкий, разносящийся по пустой площади. Еще не взрослого мужчины, но уже и не ребенка. Ломающийся на высоких нотах, немного скрипучий, но забавный. Мы втроём оборачиваемся.
К ступенькам перед клубом словно смерч вылетает мальчишка в кожаной куртке и военных ботинках. Практически таких же, какие я видела много раз. В его руках книга и я не могу отрицать, как сильно он напоминает парня на ее обложке.
Он останавливается, широко расставив ноги в стороны, глядя вперед – прямо перед собой, а у меня внутри отчаянно бьется: «Неужели это действительно он?»
Не тратя время на надевание туфель, я босиком кидаюсь навстречу. На секунду взгляд мальчишки опускается на оборотную сторону книги. Прямо туда, где в левом углу напечатано мое лицо. А потом он ошарашенно произносит:
– Девушка с картины…
– Финн Кормак Макмюррей?..
Лишь бы он не был сном или плодом воображения.
Но нет, я помню его лицо сердечком пусть и заметно повзрослевшее, пронзительный взгляд темных глаз и родинку над губой. Это точно он.
– Боже мой, откуда ты здесь? – восклицаю я, протягиваю к нему руку, как вдруг издалека слышится недовольное ворчание:
– Клянусь, Финн, я отправлю тебя обратно! И тогда даже Эдмундс покажется тебе сказкой!
И чувствую, что сейчас упаду.
Словно я вся – восковая свеча, брошенная в горящее пламя. Я закрываю глаза, боясь открыть их снова. Поэтому что лишь так могу видеть его. Сквозь темноту закрытых век. Его ледяные глаза с черным ободком. Я знаю, как они хмурятся, как хитро улыбаются, замыслив очередную пакость, как щурятся на солнце и распахиваются от внезапного поцелуя. Таких глаз нет больше ни у кого.
Сколько раз я принимала желаемое за действительное. Случайно уловив в толпе похожий силуэт, услышав знакомые интонации. Едва удерживая вырывающееся из-за очередного промаха сердце, которое разбивалось снова и снова.
Я чувствую, что больше не смогу его собрать. Просто не хватит сил.
– Мисс, с вами все в порядке?
Финн дотрагивается до моей руки. Я киваю. Мне необходима лишь пара секунд, чтобы вдохнуть и найти смелость. Но он не дает мне передышки, принимаясь тараторить:
– Я же говорил, что это все правда. Я же говорил! И в этой книге моё имя!
Откуда-то позади к нам подлетают Шон и Артур. Чьи-то руки на секунду обхватывают меня за плечи, прижимая крепко. Книга, что держал Финн, оказывается в моей ладони. Чьи-то губы шепчут на ухо: «Не забывай дышать, Ви», а потом Арт, подхватывая радостный бубнеж парня, уводит его куда-то в сторону:
– Ты когда-нибудь сидел за рулем Импалы семьдесят третьего года, пацан?
Голоса удаляются все дальше.
– О, ты считай жизни не видел. Идем, покажу.
И становится тихо.
Я остаюсь одна. Босиком. Посреди залитой закатным солнцем площади.
Из-за угла стоящего особняком здания клуба, выходит парень. Выходит, озираясь по сторонам. Ищет кого-то. Соленый бриз ерошит темную копну волос. Острые плечи обтянуты черной тканью расстегнутой рубашки, из-под которой видна такая же черная, как его ботинки, джинсы и волосы, майка. Он все тот же. Только стрижка короче, и она придает его лицу новую, незнакомую брутальность.
– Простите, вы тут не видели…
Боясь моргнуть даже, я шепчу:
– Ник…
Он подходит ближе. Прищуривается, словно присматриваясь. Смотрит долго, изучая каждый сантиметр моего лица – и от этого взгляда сердце бьется с каждой секундой чаще, потому что передо мной иной Ник. И мне уже не нужно задавать вопрос, помнит ли он.
Я вижу
