— Нет. Срочные обстоятельства.
Последняя фраза была выражена большим набором эмоционально заряженных пиктограмм. Сложный надеритский символ, обозначающий родину — Земля, окруженная кольцом ДНК, — вспыхнул огнем, превратившись в опаленный звериный череп. Затем последовали прямые угрозы:
— Сер Рам Сейджа может представить дело в суд после раскола. Заочно. Кроме того, мы работаем сейчас над тем, чтобы осудить его за нарушение процедуры Нексуса.
— Я ничего не слышал об этом, — недоверчиво сказал дубль.
— Вы были заняты, сер президент. — Гарднер пожалел о тоне своего ответа. Президент отдавал все свои силы решению проблемы джартов, и он не хотел стать причиной нарушения долга; достаточно было и того, что его люди воспользовались отсутствием президента. — Это минимальное нарушение, но я не вышел за пределы своих прав. Пока существует проблема суда, все обязанности сера Рам Сейджа приостанавливаются. Его заменяет сенатор Прешиент Ойю — она оставила здесь дубля, выполняющего ее обязанности.
Дубль ван Хамфьюиса изобразил затем, что он протестовал против мятежа и пытался собрать голоса, необходимые для того, чтобы отвергнуть предложение делегата Гарднера. Гарднер уже знал об этом; путем законного маневрирования и по совету дубля Прешиент Ойю, он объявил голосование недействительным — ввиду отсутствия кворума воплощенных сенаторов и представителей.
Борьба была далека от завершения. Воплощенный Теес ван Хамфьюис должен был оказаться в окрестностях Аксиса уже через несколько часов.
Глава 60
Стреловидный корабль патрулировал первые четыре камеры вдоль границы плазменной трубки. Другой — побольше — летал ближе к поверхности, а кресты с двойными перекладинами были везде.
В нулевом комплексе четвертой камеры Джудит Хоффман поняла, что любая попытка защищаться лишена смысла. Технология и сила, противостоящие им, непреодолимы.
— Нет никаких сомнений в том, что они пришли из коридора? — спросила она Беренсона, когда они стояли посреди комплекса возле грузовика, готовясь к эвакуации.
— Никаких, — ответил Беренсон хриплым от нервного напряжения голосом.
— Тогда можно надеяться на лучшее.
— На что именно? — поинтересовалась Полк. Ее волосы были в диком беспорядке, что для безупречной Дженис Полк было явным признаком издерганных нервов.
— На то, что это люди. Наши потомки.
Не желая ненароком вызвать всеобщую бойню, Джудит велела Герхардту приказать своим солдатам стрелять только в случае непосредственного нападения. Она, конечно, не могла ничего приказывать русским — те должны были оценить ситуацию сами.
Уоллес и Полк помогали поддерживать связь. Они поговорили с несколькими русскими по радио, но те отказались сообщить что-либо о своем положении — хотя, честно говоря, женщинам не удалось переговорить с командиром. Римская предложил доставить сообщение русскому руководству — если нужно, пешком. Это был галантный поступок, но Хоффман отказалась. К тому времени, когда русские получат сообщение, ситуация вполне может измениться.
Три креста, выстроившись треугольником, пролетели над комплексом. Один у южного купола отделился и, вернувшись, завис прямо над центром и над Хоффман. Между ней и Беренсоном замелькали яркие вспышки света. Хоффман отшатнулась, натолкнувшись на Римская; Беренсон застыл на месте, широко открыв глаза и раздув ноздри.
Затем крест заговорил женским голосом.
— Вам не грозит опасность. Ни при каких обстоятельствах вам не может быть причинен вред. Вам также не будет позволено причинять вред друг другу. Все камеры находятся под юрисдикцией Аксиса.
— Так что мы должны делать? Низко поклониться? — пробормотала Берил Уоллес.
К ним медленно подошел Герхардт, искоса поглядывая на парящий крест.
— Господи, какая жуть, — шепотом сказал он Джудит. — Мои люди не знают, обмочиться ли им со страху или покорно склонить голову.
— К сожалению, ничем не могу их успокоить.
— Что такое, черт побери, этот Аксис?
— Рискну предположить, — сказала Хоффман, — что это то место в коридоре, где все живут — на оси.
Римская энергично кивнул.
— Тогда поговорите с ними, — предложил он.
Хоффман посмотрела вверх и прищурилась.
— Мы не намерены никому причинять вред. Пожалуйста, назовите себя.
— Вы руководитель этой группы?
— Да. Хоффман показала на Герхардта. — Он тоже.
— Вы руководители всех групп в камерах?
— Нет. Хоффман не стала добровольно давать какую бы ни было информацию, решив занять позицию свидетеля, которому задают вопросы.
Медленно подлетели два больших тупоносых корабля и заняли позиции по краям комплекса, паря примерно в двадцати пяти метрах над поверхностью.
— Вы гарантируете безопасность посреднику? — спросил голос с креста.
Хоффман взглянула на Герхардта.
— Проверьте, — приказала она. Затем более громко сообщила кресту: — Да. Дайте нам немного времени.
Герхардт связался по радио со всеми камерами.
— Вы готовы? — спросил голос.
— Да, — ответила Хоффман в ответ на утвердительный кивок Герхардта.
Корабль, паривший с южной стороны, плавно опустился на землю в десяти-одиннадцати метрах от центра комплекса, выдвинув единственную опору. Люк в его носу раскрылся.
Из люка вышел человек в черном и быстро окинул взглядом комплекс, а затем Хоффман. У него были каштанового цвета волосы, подстриженные тремя прядями с коротким пушком между ними; у него отсутствовали ноздри, а уши были большими и круглыми.
— Меня зовут Сантьяго, — сообщил он, приблизившись, и протянул руку Герхардту, который стоял ближе всех. Герхардт взял ее и пожал, затем отступил назад. Человек подошел к Хоффман и снова протянул руку. Хоффман слегка пожала ее; рукопожатие пришельца было не сильнее, чем ее собственное.
— Прошу извинить за беспокойство, но такова необходимость. Мне поручено сообщить вам, что с этого момента все ваши люди — почетные гости Аксиса. — Боюсь, что в любом случае вы не сможете больше оставаться на Пушинке.
— Нам так или иначе некуда идти. — Хоффман чувствовала себя даже более беспомощной, чем тогда, когда она покидала Землю.
— Вы находитесь на моем попечении, — сказал Сантьяго. — Мы должны собрать всех вместе — ваших ученых, солдат, людей в скважинах, русских. И должны мы сделать это быстро.
Мирский вышел из корабля и заморгал от яркого света плазменной трубки. Внутри корабля было тихо и темно, и это резко контрастировало с ярким сиянием седьмой камеры. Впервые он бросил взгляд вдоль коридора и ощутил неоспоримую истинность того, о чем до сих пор только слышал. У него было очень мало времени; библиотека отнимала все, что удавалось урвать от исполнения командирских обязанностей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
