— Людочка, да тебе привиделось, глаза от удовольствия зажмурил, ты же знаешь, мне так нравится твой голос.
— Ты ко всему прочему еще и врун.
Мы перепирались недолго — я ухватил мою прекрасную учительницу в объятия и закружил по гостиной, смещаясь в спальню.
На широкой кровати помирились и мирились не менее двух часов. Людмила заявила, сев на кровать и поправляя прическу:
— Так не честно, ты пользуешься тем, что я к тебе хорошо отношусь.
— Милая, ведь прекрасно, когда люди хорошо относятся друг к другу.
— Не передергивай — она погрозила пальчиком. — Отныне будешь записывать мои лекции, а потом будет экзамен — попробуй не сдать.
Интересные у нас отношения — мы не объясняемся в любви, не даем каких либо клятв, особо не сюсюкаем, а притягивает словно магнитом. И впервые в моей практике — нет моей доминанты, отношения равноправные, нет, тут я кривлю душой. Людмила явно выше меня во всем. Она очень тактична, ни разу, ни полнамека о своем превосходстве. Очень умна, да не то слово, эрудированна сверх меры, а по интеллекту на несколько порядков выше любого человека на земле. Подготовка в Ордене стоит на очень высоком уровне, но ведь и свои способности нужно иметь.
Между делом, заикнулся ей о моей возможности побывать в Ордене, с целью приобретения знаний и подготовки?
Людмила задумалась:
— Видишь ли, с технической точки зрения, никаких проблем… — и замолчала.
Я ждал неприятного продолжения и дождался.
— Препятствием может стать моральный облик человека — его душа, извини за откровенность.
— Ты считаешь, что я не достоин?
— Нет, дорогой, не считаю, но это только мое личное мнение — решение выносит Высший Совет Ордена.
— Да ладно, я особо и не настаиваю — на добрые дела моей добродетели хватает, понимаешь ли, а в Орден не гожусь. — Да не пошел бы ваш Орден в задницу, извини за выражение — так можешь и передать.
Я был зол:
— Ишь моралисты выискались, каким макаром вы тогда со злом боретесь — подставляете обе щеки, ждете, когда враг устанет вас бить и упадет в изнеможении?
Людмила, молча, оделась и ушла, больше эту тему в дальнейшем не затрагивали.
С ней все не слава Богу, вечно всякие выкрутасы, вспомнить только нашу с Семеном попытку преподать самоуверенной девчонке урок рукопашного боя.
Помню, мы в тот прискорбный день (кто же знал о печальных последствиях) опозорились по самое немогу и самое гнусное, курсанток находилось в зале немеряно.
Так вот, мы с Сеней, по расписанию проводили занятия русского рукопашного боя, хотя это не совсем верное определение. В свое время мы с ним объединили, создали некий конгломерат из русской рукопашки и боевого самбо, которым Скуратов владел в совершенстве.
В зале занятия шли своим чередом — тихо, спокойно, пока не дошла очередь до чертенка по имени Людочка. Наш трехминутный спарринг странно закончился — я обнаружил себя лежащим на мате — не понял, я че разлегся? — Запнулся за мат поди, экий неуклюжий стал.
Мне и в голову не пришло, что причина моего падения стоит рядом, скромно потупив глазки. Я правда глянул на нее с подозрением, да нет, не может быть, меня, громилу, без сантиметра двухметрового роста и шмякнула сия изящная девочка?
Публика видимо тоже ничего особо не заметила, курсантки сосредоточенно отрабатывали приемы — швыряли друг друга оземь.
И тут я произнес роковые слова — повторим спарринг? — девочка поняла меня буквально и через полминуты, немыслимым приемом бросила мою габаритную тушку метра на три.
— Писец, приплыли. — Интересно, а на суперскорости?
Попробовал с тем же результатом. Тут уже занятия прекратились — курсантки превратились в азартных болельщиц. Людмила предложила:
— Попробуйте вдвоем.
Сеня заржал, пришлось ему пыл умерить, зашипел в ухо — работай в боевом режиме.
У Скуратова вмиг глаза по пять копеек.
К этому дню я знал кто она и откуда, но и нас считал бойцами не из последних — равных пока не встречали. Встретили на свою голову.
Мы вдвоем ничего не могли поделать с девчонкой. Не знаю, по каким методикам их в Ордене готовят, но нам противостоял супербоец. Наваляла знатно. Публика неистовствовала.
Я, прийдя в себя, поднял руку.
— Заинька, мы сдаемся.
— Точно сдаетесь? — мой серебряный Колокольчик ждал ответа.
— Ой, как мы сдаемся, сапсем сдаемся.
— Тьфу ты, шут гороховый, — и пошла гордо вскинув головку.
А Скуратов, гад, по-пластунски уполз из зала, бросив меня одного.
— Да так жидко обгадиться, не ожидал-с.
Болельщицы веселились до упаду — и повод был. Конечно, сам поединок они почти не видели, но эффектную концовку лицезрели во всей красе.
— Как котят — горестно вздыхал потом Семен.
Я хоть и хорохорился, не подавая вида, но тоже чувствовал себя мерзопакостно.
В тот же вечер потребовал объяснения случившемуся у Людмилы — ответ получил маловразумительный, понял одно — их тренировали в месте с повышенной силой тяжести — об остальном молчала, словно партизан на допросе.
Перед главным зимним праздником, устроили нашим девочкам зачеты, под видом соревнований. Сначала они состязались внутри своих сотен, на лучшую десятку, а затем пять десяток оспаривали пальму первенства.
Соревновались по пяти дисциплинам: волейбол, бой внутри помещения, стрельба из боевого оружия, рукопашка и метание ножа в мишень. Победившей десятке обещали приз.
Неделю санаторий стоял на «ушах», наши щебетуньи с их азартным духом соревнования, чуть было не разнесла все вдребезги, хорошо не передрались — не дали. В общем, весело прошло мероприятие — мы с Семеном более-менее пережили сей катаклизм, а вот инструктора с непривычки, осунулись и втихомолку ругались матом.
Им пришлось судить на соревнованиях. Женский писк и визг, до сих пор стоит в ушах, но, слава Богу, все закончилось. Победила десятка из сотни Людмилы Войтовой, под ее предводительством — кто бы сомневался. Кстати на соревнованиях боевой режим не применялся, запретили. Тем, кто в пылу борьбу забывался применяли штрафные очки.
Награждение состоялось на праздновании Нового года, тридцать первого декабря. Десятка получила грамоты, золоченые часики, огромный торт и денежные премии по две тысячи рублей.
Девушек занявших второе и третье место, так же наградили премией.
Они радовались словно дети, а мне было приятно на них смотреть.
Новогоднюю елку установленную в концертном зале курсантки нарядили игрушками, изготовленными собственными руками. Мы с персоналом закатили шикарный банкет, перед которым состоялся небольшой концерт — у девчонок оказалось немерено таланта. Ну, конечно, танцы под духовой оркестр — специально привезли из Москвы.
Что за танцы без мужчин, скрепя сердцем пришлось приглашать двести курсантов из спецшколы.
Праздник удался — счастливые мордашки курсанток, тому подтверждение и вели себя в рамках, не прятались по темным углам с парнями.
На другой день многие девчонки разъехались на отдых по родным местам, домой — проезд, естественно, бесплатный, по воинским литерам. Не поехали лишь те, чьи дома находились очень далеко — не укладывались в недельный отпуск. Для них организовали посещения театров и музеев.
Второго января мы вчетвером отбыли в гости к Дарье Лукиничне. Я не оговорился — вчетвером, кроме нас с Семеном в коллективе присутствовали Людмила и Аня.
Аня — подруга Семена, живая и непосредственная девушка с внешностью киноактрисы.
В подарок бабусе купили мешок гречки и десять кило соли. Девушки раскритиковали наш презент, заехали на рынок и приобрели натуральный пуховый платок.
Дарья Лукинична даже всплакнула. Щенята подросли и крутились возле нас, радостно повизгивая.
Посидели, попили чайку, пообщались. Уехали после обеда, забрав двух Скуратовских собачат. Набрали деликатесов и различных напитков в коммерческом магазине, последовали на служебную дачу, выделенную нам с Семеном от Первого Управления. Отдохнули хорошо с размахом, ну дык заслужили, по выражению Семена. Дача оказалась огромным деревянным срубом о восьми комнатах и двух этажах. Она занимала участок не менее двух гектар. В бане, прилепившейся за домом, парились долго и со вкусом.
