То, что он рассказал, ввергло меня в черную меланхолию.
Вот, видимо о чем, предупреждала Людмила при прощании. Самая горькая весть о сыне — татем он оказался распоследним, на его совести не менее двенадцати невинных душ.
— Он даже до Аленки домогался, убежала она из терема, приютил я ее.
— А ты, Сашка, каким макаром здесь?
— Лет через пять после вашего исчезновения ушли тигры, они обосновались здесь, у забора, за ними и я. — Посмотрел, во что сын твой превращается и ушел. — Аленка, третий год здесь, швейным ремеслом зарабатывает и в город без тигров не ходит — сынишку твоего опасается.
— Так, а с женой что?
— Года два все хорошо было, потом началось. — Похерила она твои указы, пензию воинам увечным и старым отменила. — Цены полезли вверх, налоги непомерные ввели, деревни стали разоряться — закрыла пансион и кадетский корпус. — Многие торговцы разорились и покинули город. — Карчи сбежал с семейством через пять лет. — Вот и оружейку закрыла, я тут вроде сторожа.
— Женился, Сашка?
— А как же, сыну скоро десять лет исполнится.
— Людмила была?
— Дык она, почитай каждый год навещают, тебя ждет, царь-батюшка. — Тигры вон повадились у этого места дежурить, откуда вы ушли, вот избу здесь и срубил.
Тьма перед глазами постепенно рассеивалась.
— Сашка, у тебя хлебное вино есть?
Он понятливо кивнул:
— Найдем, батюшка.
— Тогда пошли.
Ничего не замечая, я шел в окружении тигров. Очнулся после доброго ковша водки. Мы сидели в просторной горнице, тигры лежали рядом, довольно мурча. Сашка, познакомил с женой и сынишкой. На улице хлопнула калитка, вскоре послышались легкие шаги и в комнату зашла девушка, невиданной красоты.
Грациозно поклонившись, поздоровалась. Ее большие васильковые глаза остановились на мне, внезапно ее зрачки расширились и она, с коротким стоном, упала на пол.
Скуратов крякнул.
— Да, что за день сегодня такой. — Сашка, не могу девушку припомнить, лицо вроде знакомое.
— Это же Аленка, Государь.
Вот тебе и раз, маленькая девочка превратилась в красивейшую девушку.
— Почто сидите, олухи, живо воды.
Все забегали, заохали. Я перенес ее на кровать, побрызгал водой из ковшика, ну вот и глазки открылись.
— Аленушка, здравствуй, извини, сразу не признал. — Как самочувствие?
Девушка вскинулась и села на кровати:
— Прости, Государь, сомлела от волнения, мы тебя так долго ждали. — Слава Богу, ты живой и здоровый.
Она кинулась мне на шею, заплакала.
— Ну, будет тебе сырость разводить, давай к нам за стол.
Налил ей и жене хозяина вина в небольшие рюмки, Сашка наполнил наши чарки.
— Ну, друзья, со свиданьицем.
Посидев с нами полчаса, женщины под благовидным предлогом удалились. Я слушал Сашку, и такая горечь образовалась в моей душе, хоть волком вой. Добил он меня последними известиями.
— Государь, бают знающие люди, царица Марьям твою сокровищницу промотала.
— Полный п…ц. — На какие такие нужды она ее потратила.
— Государь, лет семь лет назад царица ляхов приветила. — Они босые и голые к нам приперлись, вот с одним из них и закрутила. — А сейчас эти голодранцы в своих каменных домах живут, с золота едят и пьют.
— Измена — прохрипел я.
— Точно, Государь, зеленка на лоб, расстрельная статья — согласился Семен.
— Ничего, разберемся, наливай, Сашка.
В горницу заглянула Ольга — жена Кота, предупредить супруга, что идет на базар. Слишком оживленное лицо ее мне не понравилось.
— Женка, подь сюда. — Если ты сболтнешь кому либо о моем появлении — отрежу язык.
— Вместе с головой — добавил Скуратов.
— Слышала, что Государь сказал, сполняй — и Сашка грохнул кулаком по столу.
Ошарашенную Ольгу махом смело из горницы.
Выпили.
— Саша, гвардейцы в городе есть?
— Полк стоит, батюшка, а другой на южной границе.
— Где вторая дивизия?
— Они, батюшка, на западной стороне.
— Понятно. — Здесь кто полком командует?
— Дык Ярослав Удалый.
— Погоди, не он с Савелием Хватом в поединке схватился у моего крыльца.
— Он, батюшка, он. — Боец из первых.
— Какой сегодня день?
— Пятница, батюшка, второй день июня 1251 г. от Р.Х.
— Савелий что? Командует.
— Ага, второй дивизией, он здесь почитай и не бывает.
— Сашка! — Ты расскажи о своей женитьбе, где такую красавицу нашел?
— Э царь-батюшка, не я нашел, меня нашли.
— Ну, ну, поведай о сем знаменательном факте — попросил Семен.
— Я тогда помню, только дом поставил и пошел до базара рассады купить на огород и картошки с полмешка — начал Сашка. — Иду обратно, а мне навстречу Ольга, дочь коменданта.
— Невдобы что ль?
— Ага, его. — Встала на дороге, уставилась своими зелеными глазищами и ласково так спрашивает, куда, мол, идешь, добрый молодец — пропищал Сашка.
Мы покатились со смеху.
— Объяснил ей, в огороде сажать буду всякое — а я, грит, помогу, вот и помогает одиннадцатый год — закончил Сашка, под гогот. — А мальца я Владимиром назвал в честь тебя, царь-батюшка.
— Спасибо, Александр, за честь. — Невдоба до сих пор комендантом?
— Да нет, как поляки объявились, царица его убрала, такого гада посадила на его место…
— Сашка, мне Ярослава нужно увидеть, скрытно.
— Дык Аленку пошлем. — Аленка, поди к нам, царь-батюшка тебя зовет.
Аленка скоро объявилась, я объяснил все и отправил ее с тиграми в казармы гвардии. Сашка меж тем рассказывал о житье-бытье и тут он упомянул о балах.
— Здесь, Сашка, поподробней.
— Я и говорю, царица Марьям каждую субботу устраивает бал, съезжаются все бояре и прихлебатели, танцы до утра, ну и пируют, конечно. — Один разор от этих балов.
Я переглянулся с Семеном — он вполголоса бросил:
— Вот где мы всех зараз и возьмем.
— Угу…
Выпили винца, пожевали чуток закусок. Вскоре послышался топот, никак гвардия пожаловала. Точно, шесть всадников и наши тигры впереди. Аленка сидела на лошади Ярослава, по прибытии, он ее осторожно поставил на землю. Сашка привел гвардейцев, увидев меня, они повалились на колени.
— Ну, будет вам, встали быстро, дай-ка я на тебя гляну, Ярослав, вот вымахал, орел.
Ярослав залился краской.
— Кто с тобой?
— Мои тысяцкие, как ты приказал.
— Садитесь за стол. — Сашка, налей.
Выпили, закусили.
— Дело секретное, воины, завтра нужно захватить царский терем и арестовать преступников, я укажу кого именно. — Что там за охрана?
— Своя собственная, пятьсот сабель, дежурят посменно, одни ногайцы, других нет.
— Вооружение?
— У всех карабины, по периметру четыре пулемета, что внутри нам не ведомо — пояснил Ярослав. — Государь, хорошо, что ты объявился, совсем тяжело стало народу жить.
— Ничего, завтра начнем жить по новому — и подмигнул гвардейцам.
— Дозволь выпить за твое здоровье, царь-батюшка?
— Наливай.
Посидели с часок, обговорили время выступления, после чего гвардейцы отправились в свои казармы.
Спать легли рано, назавтра необходимо быть в форме. На сеновале отлично выспались, проснулся я от тихого говора внизу. Подполз к краю — забавная картина — Семен тигров знакомит с собачатами. Спрыгнул вниз.
— Доброе утро, командир.
— И тебе того же.
Сынок с Малышкой, бросив обнюхивать собак, бросились ко мне с раскрытыми лапами. Повалили, конечно. Кое-как отбился от облизывания.
— Командир, ты обратил внимание на Аленку, такая стала красавица.
— Я же не слепой.
— Ты получше приглядись.
— О чем ты?
— Ешкин кот, да она влюблена в тебя, ты, что не видишь.
Я покрутил пальцем у виска.
— Семен, у тебя нездоровое воображение, выдумываешь невесть что. — Не забывай, она мне что дочь.
— Приемная дочь — не унимался Скуратов. — Уймись, покажи лучше, где умыться.
За столом, завтракая, спросил Аленку:
— Что ты говорила насчет брата вчера? — Я запамятовал.
