Я опять встал на четвереньки. Потом на колени. Выпрямился. И заковылял к дому. Меня распирало изнутри, казалось, я лопну.
– Надеюсь, я не убила этого вашего смазливого блондинчика, – пробормотала Кларисса.
Я шел, и люди от меня расползались кто куда. Не все. Лейтенант, например, мне улыбнулся. И еще кто–то помахал рукой. А некоторые вставали, отряхивались, подходили и хлопали по плечу, бормотали невнятные слова одобрения. Потом я оказался внутри небольшой толпы, и она становилась все плотнее, плотнее… Тут я устал сдерживать внутреннее давление, буркнул «извините» – и лопнул.
И еще раз упал.
Очнулся я на крыльце, в плетеном кресле, у меня была кружка горячего сладкого кофе, а рядом сидел Билли и ухмылялся.
– Полегчало? – спросил он. – Я помог тебе сброситься. Сейчас вроде норма. Ты закачал в себя, друг мой Ванья, хлоп твою железку, весь удар Мастерса и Павловски. А потом засосал все их резервы. Странно, что оба не сдохли. Тем более Кларисса всадила в Павловски верных полмагазина. Он сейчас похож на ходячий синяк. Точнее, лежачий.
Понятно. Вот откуда моя экстремальная сила – я перенаправил атаку. Пустил ее, так сказать, на благое дело. Спасибо, в космос не улетел. Хорош я был бы без скафандра где–нибудь посреди Млечного Пути.
Да я и в скафандре там хорош был бы.
– Спасибо, что поддержал, Билли. Я когда оттягивал атаку на себя, думал, остальную работу ты сделаешь.
– Знаешь, командир, я тоже так думал! Но успел только охрану галоши придавить, чтобы пулять не начали с перепугу. А дальше – ты.
Я присмотрелся к Билли и удивился: что–то не так было в его облике.
– У тебя цепочка порвалась?
– Я отдал камень Саре на память. По–моему, вышло очень символично. Черный маг Вильям Мбабете подарил свою волшебную хреновину маленькой белой ведьме. Красиво, хлоп твою железку!
Я вскочил, пролив кофе. Сбежал с крыльца. Тени над головой не было. Исчез серебристый борт. Сара улетела.
– Извини, Ванья, но ты валялся минут двадцать. Сара не могла ждать. Тут на подходе целая толпа охотников по ее душу, в рот им всем галлон бензину. Понимаю, ты бы и им… Дал осознать. Но так и надорваться можно.
Я поглядел на красную «тэшку». Удивительно, но в душе не было ни грамма стыда из–за того, что у любимой машинки, наверное, сгорели все цепи. А вот Сару отпустить, не попрощавшись, – как я мог?!
– Не печалься, командир. Она–то с тобой простилась. И я уверен, девочка вернется. А мы будем ждать.
– Тихо как, – сказал я. – Наконец–то тихо.
– Нечему шуметь, командир, хлоп твою железку. Ты все сломал.
Словно для контраста, в небе раздался могучий рев. Над полем пронесся синий «Корвет». Нарисовал перед нами мертвую петлю и прямо на выходе из нее – встал. Как влитой. Чпок! И на шасси.
Правда, через секунду он осел на бок, потому что вырыл под собой реверсом неслабый котлованчик.
– Отнять права, – оценил Билли. – И дать ремня.
– Попробуй, – предложил лейтенант.
Как он подкрался, я и не заметил. Мои способности отказывались работать. Мне нужна была неделя отдыха, и прямо сейчас – крепкий продолжительный сон.
– Чего–то мы совсем плохие, хлоп твою железку, – сказал Билли. – Это не Грег.
Из «Корвета» выбрался старый Вейланд.
– Куда вы дели мою собственность, охламоны?! – крикнул он.
Час от часу не легче. Я на всякий случай уселся обратно в кресло. А то вдруг снова упаду, может получиться некрасиво. Непочтительно к миллиардеру, у которого мы что–то мимоходом сперли.
– Со всем уважением, мистер Вейланд, сэр… – начал лейтенант.
– Расслабьтесь, Гибсон, – Вейланд поднялся на крыльцо. – И переоденьте штаны. Привет, ребята. Я все видел. Ну, вы герои, черт вас побери. Сара, значит, улетела… А где миссис Сэйер?
Билли ткнул пальцем через плечо. Вейланд деликатно постучал по дверному косяку и скрылся в доме.
– Еще, – сказал лейтенант, глядя из–под руки вдаль. Фуражку он, видимо, потерял. И насчет штанов Вейланд точно подметил.
На этот раз над головой не ревело и не хрипело. С глухим мощным гулом перед домом опустился перламутровый «Двойной Грифон». Открылась дверь, и на грешную землю ступил царственной ногой человек в раззолоченной тоге. Острые синие глаза, седая вьющаяся грива и роскошная ассирийская борода. Красавец мужчина.
Следом выкатился, как шарик, некто толстенький и кругленький.
– Есть проблемы, офицер? – спросил он, подозрительно оглядывая лейтенанта с ног до головы.
– Никаких проблем, – сказал лейтенант.
Подошла Кларисса и как бы случайно уткнулась в толстенького стволом пулемета.
– Шеф, правонарушений на территории нет, – сообщила она лейтенанту.
Толстенький деликатно одним пальцем отодвинул ствол.
Раззолоченный мужчина лениво посмотрел на лейтенанта, заинтересованно – на Клариссу и снова перевел глаза на нас с Билли.
– Ага! – сказал Вейланд, появляясь на крыльце. – Ну, добро пожаловать, добро пожаловать… Весьма рад очной встрече.
– Джонсон Бар–Маттай, – представился раззолоченный, протягивая руку, густо унизанную перстнями и кольцами. – Просто Джонсон, а то язык сломаете. Мое почтение, мистер Вейланд. И позвольте вам представить Либермана.
– Ах, тот самый Либерман?
– Тот самый, прошу любить и жаловать…
Меня едва не затошнило вновь от этого обмена любезностями. К счастью, Вейланд, верный себе, мигом перевел разговор в деловое русло.
– Давайте начистоту, полковник, – сказал Вейланд. – То, что учудили ваши подчиненные, не лезет ни в какие ворота. Городу нанесен материальный и моральный ущерб, жизнь сотен людей была под угрозой. Посмотрите хотя бы на лейтенанта, в каком он виде – не стыдно вам? Но я, как глава попечительского совета, готов закрыть глаза на устроенный тут бардак. Другой разговор – моя личная собственность. Я убедительно прошу ОВС прекратить всякие посягательства на мое имущество.
Джонсон выразительно глянул на меня через плечо Вейланда. Я в ответ показал средний палец. Вейланд, обернувшись, заметил мой жест и довольно хмыкнул.
– Как раз к этим двоим, полковник, нет претензий. Напротив, Айвена и Вильяма стоило бы поощрить… Так как насчет моего барахла? Оставьте его в покое, по–хорошему.
– А с каких пор оно ваше?
– С тех пор, как найдено на моей земле.
Джонсон посмотрел на Либермана. Тот сделал большие глаза.
– Год назад я откупил у города это болото, – сообщил Вейланд. Не удержался и добавил: – Мокрое и вонючее. Оно все равно никому не было нужно. А для меня это память о любимом дедушке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
