– удивился Четвертый. Нахмурился. Покачал головой, потом честно признался: – Будет лучше согласиться, но я попрошу брата усилить твою охрану. На всякий случай.
Юля была не против, но охрана не убережет от острых слов и едкостей. Придется отбиваться от свекровей самостоятельно. А пока… Она вернулась к составлению списка продуктов и выписке рецептов. Работа здорово отвлекала от дурных мыслей.
Наставники запретили любые занятия до ритуала, и Юля с головой погрузилась в дела женского факультета. Расписания, бытовые вопросы, жалобы и снова жалобы. Причем от мужской части академии.
– Они не могут бегать. Вообще. Как мне прикажете проводить уроки силы, если эти задохлики плетутся вместо бега?! Еще и эти штаны…
Юля стискивала зубы. Конечно штаны. Вырядить бы товарищей в юбки и прогнать километров пять.
– И эти пропуски занятий по недомоганию…
Придется привыкать. И к пропускам, и к штанам.
А в это время пионеры женской магии вели себя словно партизаны в тылу врага: насторожено, незаметно, зубами вцепляясь в предоставленную им возможность учиться.
И преподаватели начали ценить всегда готовый к занятию класс. Старательно выполненные конспекты. Идеальную дисциплину. Огонь в глазах студенток.
– Да, первый набор будет самым сильным, – думала Юля, разглядывая девушек – она присутствовала на одном из занятий. И физкультуру они подтянут, и ректора Юля обязательно дожмет – пусть снизит планку требований. Огонь, конечно, любит сильных, но совесть тоже надо иметь.
Совенок на новость отреагировал ожидаемо. Обнял осторожно, едва касаясь, требовательно заглянул в лицо, счастливо улыбнулся:
— Ты теперь останешься навсегда? Он ведь один из нас, ты не сможешь его бросить?
Юля отвернула лицо, скрывая заблестевшие глаза. Сколько времени они вместе, а деть все еще живет со страхом, что его бросят, выпнут из семьи, точно завшивевшего щенка. И сердце заныло от боли за него…
– Дурашка, как я могу кого-то бросить? Лучше думай об учебе. Ты же учишься не только за себя, но и за меня.
Аль взглянул непонимающе.
– Все знают, что у тебя есть ассара, но мало кто догадывается, что твоя ассара… та еще ученица. Толком ничего и не знает про Асмас. Так что учиться тебе вдвойне.
И за нее, и за себя, – подумала Юля, обнимая Совенка. Пусть старается, а она сделает все, чтобы ему было легче. Тут ведь главное что? Поддержка. Мотивация. И понимание, что каждое усилие, каждый успех найдет свою долю восхищения у близких людей.
Деть расплылся в улыбке, заговорщицки подмигнул:
– Огнем клянусь, никто не узнает.
Вот и хорошо. Совместные секреты сближают, а Совенку безопаснее с «прикрытием» от ассары. Слишком свежа в памяти птичника слабость и никчемность Шестого высочества. Пусть верят в ассарство Альгара и начинают привыкать к тому, что Шестой – достоин звания Столпа.
– А когда свадьба? – деловито осведомился деть. В глазах читалось желание вкусно поесть, повеселиться и отдохнуть от ненавистных медитаций.
Юля вздохнула. Еще одна проблема, которую надо решить с ректором. Правило: первый курс за ограду ни ногой – было священно все эти годы, а она собиралась совершить крамольное: просить отпустить Совенка на свадьбу.
Или плюнуть и выкрасть Аля тайком? Устроить свадьбу ночью – могут же ночные свадьбы быть исключительной традицией Земли? Срочно нужен был совет от Кайлеса. Вот кто мастер на нарушения всего, что только можно нарушить.
Так что выбрать: украсть курсанта или провести свадьбу в академии? Пусть его величество вспомнит учебные годы, а двор получит повод позубоскалить о сумасбродстве ассары. Калкалоса позвать, чтоб никому скучно не было.
Юля вспомнила развороченный Драго зал, где ее пытались убить… Вряд ли господин ректор будет счастлив такому гостю. С другой стороны, какая свадьба без драки или разрушений, а посуду бить мелковато для королевской свадьбы-то.
– Как только, так сразу, – шутливо стукнула Совенка по носу, – но ты ее не пропустишь, обещаю.
И лучше бы ректору согласиться отпустить Аля, а то у многих зданий в академии солидный возраст. Не перенесут встречу с Драго.
Ритуал проводился во дворце. Точнее, глубоко под. В жутко священной пещере, куда требовалось идти пешком.
Процессия по сопровождению выстроилась… впечатляющая. Юля не знала, как в Асмасе воспринималась беременность вне брака и не закидают ли ее камнями, но судя по тому, что клуб бывших жен встретил вполне благосклонно, серьезным нарушением это не считалось. Все же покровительство в большинстве случаев заканчивалось браком.
– Огонь благосклонен к вам, ассара, – произнесла с улыбкой Первая.
– Но вам следовало быть осторожней, ритуал надо проводить до беременности, – неодобрительно поджав губы, произнесла Третья. И Юля подумала, что дотошностью и правильностью Харт пошел в мать.
– Ах бросьте, – вот Вторая явно обожала нарушать правила, не зря ее сыночек удрал из Асмаса сразу после окончания учебы, – разве нынешнее поколение уважает ритуалы? Им другое подавай. Не волнуйтесь, госпожа ассара, огонь сам со всем разберется.
И переформатирует ребенка под свои нужды.
Юле срочно захотелось вернуться домой. Еще это красное платье цвета крови и покроя а-ля ночная рубашка. Такие же платья красовались на остальных свекровях. Им сейчас колпаков на головах не хватает, топоров в руки – и будет группа палачей перед работой.
Юля выдохнула и приказала себе заканчивать с паническими мыслями.
– Что-то вы побледнели, – Седьмая сочувственно подхватила под локоть, обвела укоризненным взглядом «пожирателей» невесток.
– Рано еще ей бледнеть, – едва слышно проворчала Пятая, но сигнал был дан. Дамы вспомнили, зачем они здесь и что им предстоит.
– Огонь ждать не будет, – подтвердила Четвертая, подхватывая Юлю под другую руку и добавляя весомо: – Ребенок важнее всего.
Все разом подобрались, стали серьезнее, и каждая, похоже, вспомнила то время, когда шла вот так же по коридору в красном платье и молила огонь подарить ей чудо беременности. Не у всех выходило сразу, а если целью замужества был исключительно наследник, то легко вообразить отношение двора к очередной королеве: «Беременна? До сих пор нет? Видать, у этого рода никудышное пламя».
Они неспешно, с бывшим и нынешнем королевским достоинством двинулись по выбитому в скале проходу. Выглаженные стены, пол и потолок были выкрашены в белый цвет, отчего создавалось впечатление больничного коридора. Световики плыли над головами, и впереди, по проходу, бежали длинные тени. Воздух был сухой, с ароматом женских духов.
– Знаете, Юля, – Четвертая, похоже, приняла какое-то решение, уж больно торжественно зазвучал ее голос, – я рада, что мой сын
