Можно было не обращать внимания на шум труб, но мальчик нарочно вслушивался в него. Он любил слушать и смотреть. Он видел, как летят в незримой, но явственно ощутимой воздушной струе срываемые ею с деревьев листья. Как много их прильнуло к решетке! Под напором воздуха они держатся на ней, как железо на магните, и так будет до вечера. Они отвалятся, когда умолкнут трубы: тогда помощник отца дядя Сережа соберет их с помощью пневматической машины, похожей на большой пылесос, и увезет подальше.
Коля дошел почти до самой решетки. Здесь напор ветра был уже весьма ощутителен. Мальчик повернул обратно и вполоборота бросил последний взгляд…
Что это?!
Вход открыт настежь!
Нет, этого не может быть! Ему показалось! Вход заперт, открывающая его кнопка находится далеко отсюда, в кабинете главного инженера, отца Коли.
Он подошел ближе. Как это могло произойти?
Надо сказать отцу. Но, впрочем, случившееся не страшно. Свои все прекрасно знают, что туда ходить нельзя, а приезжих в долине сегодня нет. Да, но они могут быть. Коля забеспокоился. Он уже хотел бежать к отцу.
Но что это? Там, за решеткой, миниатюрная человеческая фигурка двигается по направлению к трубам. Это четырехлетний Юра, сын дяди Сережи!
Двумя прыжками Коля пересек расстояние, отделявшее его от решетки. Став у открытой настежь низкой дверцы, он изо всех сил закричал:
— Юра! Юра!
Но он сам не услышал своего голоса, утонувшего в мощном, все заглушающем реве труб. Нет, мальчик, конечно, не слышит его.
Здесь, у решетки, напор ветра был ощутимо плотен. Коля чувствовал, что его прижимает к ограде. Он с ужасом смотрел на ребенка. Тот медленно ковылял по направлению к трубам. Вдруг он обернулся, и Коля увидел его искаженное плачем лицо. Ребенок явно пытался кричать, но ураган уносил все звуки. А мальчик продолжал двигаться к трубам, словно его тащила непреодолимая сила.
И тут Коля разом все понял.
Юра гулял неподалеку от решетки. Он увидел, что вход открыт (но как же, как это могло случиться?), и вошел. Сначала любопытство влекло его к ослепительному блеску. Потом он испугался толкавшего его в спину ветра. Он хотел повернуть обратно и уже не смог. Теперь ураган тянет его к трубам, и он не может справиться с напором воздуха. Его всосет в трубы…
Коля перегнулся через решетку, ветер трепал его кудрявые волосы, рвал одежду.
Малыш пытался идти назад, но ураган легко опрокинул его. Он поднялся на четвереньки, хотел встать, но неудержимо, правда теперь медленно, его продолжало тянуть к трубам.
Больше Коля не мешкал. Он кинулся в проход и побежал к ребенку. С каждым шагом он чувствовал, как ураган все сильнее гонит его, толкая в спину. Стоя на четвереньках. Юра смотрел на него с ужасом и надеждой. Плакать он перестал.
Добежав до него, Коля схватил его за руку и хотел остановиться, по не смог: ветер продолжал гнать их обоих к трубам. Они уже были у самого края одной из крыш. Коля пытался упираться ногами, но это плохо помогало. Юру, цепко державшегося за его руку, вытолкнуло вперед.
Коля попытался стать спиной к трубам и повернуть Юру, чтобы ветер не бил ему в спину. Это удалось сделать с большим трудом, но идти против урагана оказалось невозможным. Коля почувствовал, что задыхается от нестерпимого жара. Машинально он поднял голову. Они находились уже под крышей, служившей подножием для одной из труб. Металл крыши, раскаляемый солнцем, делал температуру под ней невыносимой.
Увидев над собой раскаленную крышу с гигантским, медленно приближающимся, оглушительно гудящим жерлом трубы, чувствуя резь в глазах и боль в ушах, Коля пришел в отчаяние. Ему уже трудно было удерживаться на ногах — стремившийся кверху воздух почти отрывал его ступни от земли. Более легкого Юру приходилось тянуть книзу за руку.
И хотя Коля был храбрый и сильный, все же он был только восьмилетним ребенком. Он разрыдался и бросился наземь, устав бороться и потеряв всякую надежду.
Плач маленького Юры заставил Колю взять себя в руки. Он вспомнил, что рядом с ним находится существо меньше, слабее и беспомощнее его, которое видит в нем единственную опору. Они почти не двигаются. «Надо что-то делать, и как можно скорее», — подумал Коля. Вдруг он заметил, что по направлению к трубе они почти не двигаются (лежа на земле, оба мальчика представляли гораздо меньшую поверхность для напора воздуха). Инстинктивно Коля еще более прижался к земле и жестами велел Юре сделать то же самое. Ребенок немедленно исполнил приказание, ни на секунду не выпуская его руки. Дышать стало легче. Как можно плотнее прижимаясь к земле, Коля пополз назад, таща за собой ребенка. Это было так трудно, движение происходило так медленно, словно приходилось тянуть стопудовую тяжесть. Но все же они двигались от трубы, и это придавало измученному мальчику новые силы.
Коля прополз несколько метров и остановился отдохнуть, плотно прижимаясь к каменистой почве. Юра опять заплакал. Коля посмотрел на него и увидел, что его лицо покрыто кровавыми царапинами и ссадинами. Тут Коля почувствовал, что и его лицо ободрано в кровь — раньше он, занятый борьбой с ураганом, даже не заметил этого. Песчинки, увлекаемые ветром, хлестали по лицам детей. Каждую секунду песок мог попасть в глаза. Коля приказал Юре зажмуриться, и тот беспрекословно повиновался. Коля тоже зажмурился и затем лишь на короткие промежутки времени открывал глаза, чтобы оглядеться.
Немного отдохнув, они поползли дальше, и стало не так жарко, они выбрались из-под крыши. Они долго лежали неподвижно, собираясь с силами. Так, метр за метром, с длительными перерывами, они одолевали расстояние, отделявшее их от входа, и, когда Коля, чуть приподняв голову, посмотрел вперед, он ужаснулся, увидев, как много им еще остается ползти. Сил уже не было. Он снова заплакал, пряча лицо от малыша, чтобы не испугать его.
Между тем детей хватились. Сначала Юры, потом показалось подозрительным и длительное отсутствие Коли. Их искали везде — сперва с легким беспокойством, потом с волнением, наконец с тревогой. К ограде силовой станции направились в последнюю очередь, просто для очистки совести, так как все хорошо знали, что вход не может быть открыт. Но он оказался распахнутым настежь. Мгновенный ужас сменился надеждой, когда увидели детей, лежавших между оградой и трубой.
Обмотав крепкую веревку вокруг ствола могучего дерева и держась за ее конец, несколько мужчин бросились на помощь. Они нашли мальчиков почти без сознания, с израненными лицами, и с трудом вынесли за ограду, преодолевая напор урагана.
Коля очнулся в своей постели уже вечером, когда трубы молчали. Он чувствовал себя совершенно разбитым, и многочисленные ранки на его лице болели. Первые его слова были:
