работников кормить надо. Ребята придут с добычи голодные, словно волки. Улыбаясь про себя, парень быстро нарезал копчёностей и принялся выпекать на прогретой печи лепёшки. Добытчики ввалились в избу, когда стопка лепёшек выросла высотой в полторы ладони. На четверых молодых здоровых парней в самый раз. Ребята расселись у стола, и Илкен на правах старшего брата принялся докладывать о сделанном, попутно тыча пальцем в кожаный мешок, брошенный у дверей.
– Ещё три дня, и мне нужно будет отправляться в посёлок. Отвезти готовое мясо и привезти ещё товаров.
– И бочонков ещё купи, – тут же посоветовал Илкен. – И тебе, и нам пригодятся. И соли с перцем тоже.
– Я помню, брат, – не повышая голоса, ответил Мишка, и паренёк тут же прикусил язык.
Как ни крути, а Мишка в их компании был старшим по возрасту и по социальному статусу. Уже имея семью и детей, он считался взрослым состоявшимся охотником, тогда как его названые братья всё ещё были недорослями. А самое главное, что Торгат регулярно повторял сыновьям, что Мишка для них второй после него самого человек. Сам Мишка своего положения в этой иерархии так толком и не понял, но знал, что имеет полное право командовать парнями. Но пользовался этим правом не часто.
– Мишка, а надолго снова приедешь? – помолчав, поинтересовался Илкен.
– Сюда-то? Да как со всеми делами управимся, так и уеду. Сам знаешь, скоро морозы ударят. Нужно успеть до того лодки к зиме приготовить. Потом уж по льду приеду.
– За пушниной?
– А за чем ещё-то? – не понял Мишка.
– Может, стоит этой зимой росомах с волками только брать? – осторожно предложил Илкен.
– С отцом говорить надо, – вздохнул Мишка.
– Так поговори, – развёл паренёк руками. – Сам знаешь, отец на росомах всё время жалуется. А к ним ещё волки добавились. Копытные всё дальше уходят. Парни росомах бьют, но мало. Их найти трудно. А копытные уйдут, нам тогда голодно станет. А за зиму, пока хищных бьём, пушной зверь снова появится.
– Это всё правильно, – кивнул Мишка. – Но без Торгата я такое решить не могу. Он первый охотник, ему и решать. А поговорить поговорю. Мне и самому это не нравится. Если так дальше пойдёт, тут зверя вообще не останется.
– Вот и я про то говорю, – закивал Илкен.
– Да ты бы лучше прямо признался, что тебе больше нравится золото добывать, чем по тайге бегать, – поддел его Мишка.
– Золото, конечно, добывать интересно, – усмехнувшись, кивнул паренёк, – но у меня другой интерес. Я тебе рассказывал.
– Я помню. Ты бы хоть раз показал, как получается.
– Принесу, – пообещал Илкен.
– Хорошо у него получается, – вдруг вступил в разговор средний брат. – Как живые звери выходят. Шаман сказал, его руками духи водят. Даже в дом духов несколько фигурок забрал.
– О как! А чего раньше молчал? – делано возмутился Мишка, с интересом рассматривая паренька.
– Отцу не очень нравится. Вот и молчал. Думал, ты тоже смеяться будешь, – пожал Илкен плечами.
– С чего мне смеяться, если мне самому нравится машины всякие собирать, – улыбнулся Мишка. – Ладно, парни. Доедайте и давайте чай пить. Завтра ещё дел много, – закруглил он разговор.
* * *
Наконец сезон заготовок закончился, и Мишка, увезя домой очередную партию солонины, принялся с нетерпением ждать морозов. Аэросани уже дважды были осмотрены, проверены, смазаны и заправлены. Хоть сейчас в путь. Сотня регулярно проверяла свой участок границы, а пластуны то и дело прогуливались за кордон в разведку. Но никаких новостей с той стороны не поступало. И это затишье парню очень не нравилось. Устав ломать голову над таким несоответствием правилам войны, Мишка отправился к ата ману.
Казак принял его словно дорогого гостя. За чаем и неспешным разговором ни о чём они провели часа полтора. Потом, устав от этого словоблудия, Мишка отставил чашку и, вдохнув, прямым текстом спросил:
– Что с той стороны слышно, Сергий Поликарпович?
– В том-то и дело, что ничего, Миша, – почесав в затылке, смущённо признался казак. – Сам не понимаю, с чего так. Но после вашего похода на нашем участке словно померли все. Даже странно.
– Вот и мне странно, – задумчиво проворчал Мишка.
– А приятель твой из контрразведки что говорит?
– Да ничего он не говорит. Секреты у них, – досадливо отмахнулся парень. – В общем, всё мутно и непонятно. Но с другой стороны, река от дождей вспухла, вода холоднючая, и рисковать переправляться никто не захочет. Думаю, до того, как лёд встанет, никто не сунется. Хотя от бандитов всего ожидать можно.
– Это верно, – вздохнул атаман. – Я так понимаю, ты по льду собираешься опять на заимку идти?
– А как иначе? – не понял Мишка. – Меня промысел кормит.
– Да тебе с твоими умениями можно вообще из мастерской не выходить, – усмехнулся атаман. – На одном оружии больше заработаешь.
– Не смогу я так. Я только в тайге по-настоящему и живу, – грустно улыбнулся Мишка.
– Понимаю, – снова вздохнул казак. – Вольной птице крылья не подрежешь, с тоски помрёт. Эх, если бы не нога моя, сам бы с тобой напросился, – с тоской в голосе признался казак.
– Ладно, Сергий Поликарпович, пойду я, – улыбнулся Мишка, хлопнув себя по коленям ладонями. – Благодарствуй за хлеб-соль.
– Заходи ещё, Миша. Уж тебе я всегда рад, – ответил казак, поднимаясь, чтобы проводить его до ворот.
Вернувшись в дом, Мишка послонялся из комнаты в комнату и, подумав, отправился в мастерскую. Достав из угла маленькую корзинку с сырой глиной, он присел к столу и, размяв в ладонях небольшой её кусок, принялся набивать обрезок трубы диаметром примерно сантиметров семь. Пока есть время, Мишка решил попробовать отлить своим женщинам несколько украшений. На этот раз вместо резца он использовал закруг лённый на конце кусок стальной проволоки, вбитой в кусок деревяшки.
Нанеся контуры серьги, он принялся штрихами вырезать на глине абрис лани. Делать серьги сплошными парень не хотел. Тяжёлые получатся, от этого голова болеть будет, и мочки сильно оттянут. Так что все его изделия были тонкими и ажурными. Аккуратно срезав с поверхности всю лишнюю глину и подровняв рисунок, Мишка придирчиво осмотрел его и, чуть улыбнувшись, тихо проворчал:
– Руку набил, осталось только морду набить.
Отодвинув получившуюся матрицу в сторону, он быстро набил глиной следующий обрезок трубы и, подумав, принялся вырезать звено под монисто. Идея подарить тётке такое украшение появилась у него давно, но парень никак не мог решить, какой вид ему придать. А тут, что называется, накатило. Он решил сделать монисто из отдельных фрагментов, которые потом скрепит отдельными звеньями. Рисунок на этот раз он сделал абстрактный. Просто узор, в котором каждый сможет усмотреть то, что сам захочет.
Закончив, он сунул матрицы в печь и отправился готовить металл. Благо заготовок под это дело он наделал много. Порядка двух килограммов смеси в брусках разного калибра. Именно так Мишка называл эти слитки. Заодно появилась мысль
