обычного гнилого зерна. Разница только в скорости. Другие культуры, похоже, не затронуты, но… Голод при таком раскладе всё равно неизбежен. Ясный и понятный план - умирающие от голода города и дети против свободы. Я не знаю, что с этим делать. Возможно… Возможно нам стоит сдать Лиссею. Так пострадает меньше людей. Что ты думаешь?
– Что я думаю… – эхом отозвалась женщина, поднимая на него взгляд. – Я думаю, что мне страшно, Этериас. Принято считать, что мы, Таллистрийки, сильные женщины… Но я не боюсь признать правду. Мне до ужаса страшно, и не за себя, и даже не за моих девочек. Мне страшно за наш мир, брошенный богами. Это проклятье, чем бы оно не было… Я думаю, это оружие. Не знаю, из какого древнего духа из каких глубин небытия наш враг вытащил подобные знания, но от них веет древностью, понимаешь? Не такой, как моя, хотя я живу уже и не первое столетия. Нет, древностью, что старше самого Тиала, старше даже наших богов. Когда-то давно, возможно, совсем иные, но похожие на нас разумные, вели страшные войны, используя магию как оружие. Наверно, так и родилась магия смерти. И это была ужасные, немыслимые для нас войны, но предельно логичные и разумные - ведь что может быть разумнее, чем уничтожить склады с провизией у своего противника? Холодный, безжалостный рационализм, ведущий к победе. Он проклял зерно и мелкую рыбу, даже не прилагая усилий. Проклял целое королевство, применив минимум сил. Не было ни шторма смерти, ни невероятного урагана силы, как тогда, когда он был в Таллистрии. Он просто взял и обрек на смерти, десятки и сотни тысяч людей - простым взмахом руки, так же, как ты вызываешь порыв ветра или я выращиваю куст или залечиваю рану. И мы стоим здесь с тобой, два, возможно, сильнейших оставшихся волшебника среди людей, и не можем это остановить, даже прилагая всё силы. Просто потому, что не имеем знаний, как это сделать. За нашей спиной столетия практика и тысяча лет развития мистических искусств - и нам всё равно, возможно, ещё тысячи лет идти до такого уровня, чтобы одним слабым воздействием уничтожить еду целого королевства. Что ещё он может сделать, даже не напрягаясь? Уничтожить всю траву? Всё съедобные растения во всём мире? Падеж скота и домашней живности? Он же может уничтожить весь мир одним желанием, Этериас! И мне очень, очень страшно, когда я думаю об этом. Может быть… Может, стоит просто сдаться.
– Я не отступлю. – отрешенно произнес волшебник, подбрасывая сухих веток в угасающее пламя. – Именно поэтому его и надо остановить. Пока ещё есть шанс… Я не думаю, что его амбиции заканчиваются на людях. Кто будет следующим? Драконы? Северные гиганты? Иные народы? Он подавит наше восстание, и что дальше? Отдадим ему весь мир? Нет, Элеонора. Я должен попытаться. Во имя всех павших, во имя свободы нашего народа, и во имя сути всего сущего, я не отступлюсь и попытаюсь вырвать у судьбы ещё один шанс на нашу победу.
– Я помогу тебе подготовить армию. – кивнула ему женщина. – Помогу, всем чем смогу, вывернусь наизнанку, но успею сделать всё, как мы планировали, за оставшиеся месяцы. Но если нам не удасться… Я сдамся. Может, он казнит меня, может, отправит всех моих девочек пожизненно работать в солдатские бордели… Это всё ещё лучше, чем смерть всего живого.
И они разошлись, продолжая свой путь даже ночью - обоим предстояло много работы. Этериас надвинул на себя глубокий серый капюшон и вернулся в ближайший город, скрестив пальцами тайный знак Альянса Света, чтобы стража впустила его ночью в неприметную калитку, добрался до небольшого домика на окраине, и собирался было спать - как в дверь постучали.
Волшебник замер рядом с кроватью, задумавшись. За время пребывания в розыске он давно выработал привычку на ряд мер предосторожности, которым следовал как он, так и множество членов альянса. Неприметная одежда, популярность которой раздували его стороннике в стане враги. Тайные знаки, простые, разнообразные убежища, отсутствие остановок на одном месте…
Дом, в котором он ночевал, принадлежал семье одного купца, что поддерживал Альянс ещё во время войны - мертвой ныне семье, и считался в городе пустующим. Встреча с иными членами альянса в него была запланирована на завтра, и сегодня, по идее, ни одна живая душа не должна была знать, что в этом доме кто-то есть и что он ночует именно здесь. Даже ближайшие телохранители - те как раз знали что он частенько проводит ночи вне городов.
Однако в дверь стучали. Это значило, что стучавший знает, что он здесь, хотя в доме темного и на первый взгляд никого нет. Значит, за ним проследили, хотя он был четко уверен, что не видел никого из соседей. Ищейка врага? Но тогда зачем стучать…
Глубоко вздохнув, волшебник подготовился к бою, натягивая магическую защиту, напрягаясь, словно струна - и открыл дверь.
На пороге стоял молодой мужчина лет двадцати - возможно, даже юноша в схожей с ним, серой робе неизвестного волшебника. Некоторое время они смотрели друг на друга молча - пока Этериас ощупывал восприятием окружение в поисках засады. Её не было - однако в его госте было нечто странное. Он совершенно не ощущался в магическом восприятии, представая словно бы облаком пустоту - на дистанции такое и не сразу заметишь, особенно если целенаправленно не искать.
– Добрый вечер, мастер Этериас. – с легким волнением наконец поздоровался с ним юноша, смотря на него со странной опаской.
– Я бы не отказался узнать, кто вы, как меня нашли, и зачем это сделали. – медленным, спокойным голосом отозвался великий маг, еще раз ощупывая окружение на предмет засады.
Юноша перед ним скинул капюшон, открывая лысую, покрытую черными татуировками голову, в символах которых глава альянса сходу узнал ритуалистику смерти.
– Я - мастер культа смерти. И здесь, потому что хочу вступить в ваш Альянс.
Этериас похолодел, готовясь к бою. Гость всё ещё ощущался как слепое пятно в его восприятии, и он давно разучился верить людям на слово.
– Как ты меня нашел?
– Я был с мастером Фейном, когда вы были на переговорах. – просто ответил культист. – И решил, что время пришло. Другого шанса уйти и найти вас может и не представиться. Я запомнил часть вашей ауры, инсценировал свою смерть во время боев за следующий город, а
