Мне начало казаться, что боль в голове вот-вот завершится инсультом, и я уже была готова сдаться, и тут я что-то увидела — на кратчайшее мгновение, словно кто-то на миллисекунду спроецировал изображение прямо на мой зрительный нерв. И я увидела его — увидела! Образ оказался довольно странным — искаженный и не совсем человеческий силуэт на фоне серого ничто, — но даже в ту долю секунды он был для меня более четким, чем те видения, которые запомнились после снов. Я уже десятилетиями ничего не видела подобным образом, и даже на миг поверила, что у меня действительно случился инсульт, и это лишь иллюзия — что из-за перенапряжения у меня в голове лопнул кровеносный сосуд, — но я все равно ухватилась за картинку. И тогда я услышала голос, тишайший шепот, словно какой-то акустический эффект донес его через несколько миль ясной ночью. То был голос Рени — голос Рени! — и он произнес:
— …нашли их? А они могут?..
— Рени?! — крикнула я, ошеломленная.
Остальные наверняка подумали, что я схожу с ума. Кто-то из них снова дернул меня за руку.
— Мартина, там кто-то есть! — запричитала Кван Ли. — Наверное, это Уильям… и он пришел нас убить!
Я стряхнула ее, отчаянно желая сохранить контакт с Рени. Передо мной все еще виднелся подергивающийся силуэт, но невероятно «разреженный», исчезающий по краям в фрактальную размытость, и чем больше я на нем концентрировалась, тем более размытым он становился, Зловещее серое небо позади движущегося силуэта было единственным источником света, проникающего в мою внутреннюю темноту, и я потянулась к нему, просачиваясь сквозь отверстие в информации, пытаясь дотянуться до того, что находилось по сторону границы.
— Рени! — взывала я. — !Ксаббу, если вы меня слышите то отзовитесь. Это Мартина. Нам нужна ваша помощь Вы слышите меня?
Серое небо разрасталось, становясь ярче, пока его бледный свет не сделал пустоту за моими глазами столь же яркой как блеск фотовспышки. Я слышала, как мои спутники что-то тревожно кричат, но не могла к ним прислушиваться Кто-то закричал, что Уильям приближается, и предупреждение переросло в вопль, но меня уже полностью захватила попытка проникнуть сквозь этот невозможный прокол в информации эту единственную черную точку на бесконечной белизне Мне казалось, что голова вот-вот взорвется из-за стремления сделать мысли настолько тонкими, чтобы они проникли сквозь прокол, соединив половинки вселенной ментальной ниточкой — тонкой, как паутинка, и хрупкой, как само воображение.
И тут меня что-то коснулось — внутри. Нечто в информационной структуре развернулось наподобие распускающегося цветка, открывая проход в целую галактику. Я протянула руку к своим спутникам, чтобы провести их за собой. Бьющий сквозь проход свет становился все ярче, пока не подавил все прочие ощущения.
Но в тот момент, когда мы помчались сквозь этот свет следом за нами скользнула тень…
ГЛАВА 32
ПЕРО ИСТИНЫ
СЕТЕПЕРЕДАЧА/ЛЮДИ: Наследство Барнса: страшилки
(изображение: лицо Барнса на фоне Огненного Тоннеля, части Демонической Игровой Площадки)
ГОЛОС: Посетители захватывающих скоростных виртуальных миров будут помнить умершего вчера от сердечного приступа Элиху МакКиттрика Барнса как создателя Демонической Игровой Площадки и Грызунов. Но еще он известен как коллекционер реликвий Волшебника страны Оз.
(изображение: запись из архива — герои фильма «Волшебник из страны Оз. Дорога из желтого кирпича»)
Этот фильм, снятый еще в двадцатом веке, по-прежнему популярен и через сто лет после своего создания; королевские особы и другие известные люди коллекционируют реликвии из фильма. Барнс был последним владельцем туфелек, известных как Рубиновые башмачки, которые носила героиня фильма, он считал их жемчужиной своей коллекции. Барнс умер в одиночестве, не оставив наследников, поэтому пройдет немало времени, прежде чем Рубиновые башмачки найдут нового хозяина.
(изображение: Данин Брил, главный администратор лаборатории приборов)
БРИЛ: «Он был программистом, он умер как программист. Хорошо, что уборщики пользовались для входа кодовым замком, а то мы бы до сих пор не знали…»
Орландо брел по красной пустыне, только теперь он понял, почему древние египтяне выбрали солнце своим главным божеством. Его слепящий свет заполнял вес, от нестерпимого жара невозможно было укрыться. Жар солнца окружал их, давил сверху; от его тяжести они еле брели по красному песку, он придавливал их, лишал надежды когда-то снова выпрямиться. Египетское солнце, вне всякого сомнения, было божеством, которого следовало умилостивить, которому нужно поклоняться, а более всего — бояться. Каждый раз, делая вдох, Орландо ощущал его присутствие, обжигающее горло. Каждый раз, делая выдох, он чувствовал, что солнце вытягивает влагу из легких, а плоть сморщивается как старая кожа.
Это приключение имело глубокий смысл. Они с Фредериксом были избраны, им оказывалось невиданное внимание. Часто тот, кого пытают, через некоторое время чувствует некую связь со своим мучителем, так и Орландо начал ощущать свою связь со стихией, убивающей его.
В конце концов, это честь — быть убитым богом.
Всего за полдня он так многое понял. Солнце все еще стояло высоко, когда, признав свое поражение, друзья дотащились до Нила и улеглись на мелководье, не заботясь о крокодилах, пока их тела не обрели нормальную температуру и рассудок не начал возвращаться. Потом они сидели рядышком в тени одинокой пальмы. Хотя влага испарилась с кожи моментально, Орландо начал дрожать, он так перегрелся, что у него появился озноб.
— Если бы у нас было… Не знаю, может, навес, — бормотала Фредерикс. — Палатка, например.
— А если бы у нас был самолет с кондиционером, — возразил Орландо, стуча зубами, — мы бы летели в Каир и кушали орешки из пакетика.
Друг обиженно глянул на него.
— Ну и ладно. Буду молчать.
— Извини, я плохо себя чувствую.
Фредерикс кивнул.
— Так трудно ждать. Ведь до заката еще несколько часов. Я так хочу прилечь. — Он посмотрел на свой рваный наряд Пифлита, низ был оторван, чтобы сделать Орландо тюрбан на голову. — Нет, о чем я, правда, жалею, так это о том, что у нас нет куска ткани. А еще нам бы пригодился твой меч, чтобы разрезать ее. — Фредерикс нахмурился. — Ну, я хочу сказать, что желать этого реальней, чем мечтать о самолете с кондиционером.
Орландо было больно смеяться, словно у него ссохлись внутренности.
— Да, ты прав, Фредерикс — Он посмотрел на свои загорелые мускулистые ноги и подумал, что будь он сейчас в симе воина Таргора, в котором чаще всего и выходил в Сеть, ноги не были бы голыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
