с ними, но немного спереди – ближе к толпе, – и веером разложила за спиной девять хвостов.
– Мы рады приветствовать вас, народ Истока! – заговорила она, и голос разнёсся над головами собравшихся. – Большие и малые кланы, спасибо, что пришли разделить с нами ночь Красной Луны!
Она поклонилась народу на площади, потом повернулась боком и поклонилась снова.
Только теперь Мико заметила, что отдельно ото всех, в ложе сбоку от лестницы, сидели другие ёкаи. Им госпожа Кацуми поклонилась глубже. Местная знать – поняла Мико. Лиц ей не позволяло разглядеть зрение, но возможно, именно среди этих ёкаев сидели родственники Итачи, которого она убила.
– Сегодня мы поставим точку в том, что началось тысячу лет назад, – продолжала Кацуми. – Думая, что уничтожают нас, люди, сами того не зная, подарили ёкаям возможность жить в мире, вдали от смертных, которые не принесли на наши земли ничего, кроме зла. И неплохого ужина.
Толпа засмеялась, а по спине Мико пробежали мурашки.
– Мы не хотим войн с людьми, нам не нужны их земли и их нетерпимость к тем, кто отличается! Их ненависть к тем, кто сильнее! Их глупость и предрассудки, что стоили жизни целому роду цуру. – Кицунэ оглянулась на Акиру, и глаза его потухли, но госпожа Кацуми ему нежно улыбнулась и повернулась обратно к толпе. – Сегодня мы навсегда укрепим печати, что скрывают наш остров. Больше никто и никогда не сумеет объединить миры. И вы станете свидетелями этого события!
Толпа взревела, и Мико оглушило. Музыканты ударили в огромные барабаны, призывая к тишине.
– Мы попразднуем и повеселимся вдоволь! – крикнул господин Нобу и хлопнул себя по круглому животу. – Вместе с принцессой Эйко, которая, как и тысячу лет назад, станцует свой танец, откроет своё сердце, и мир наш больше никогда не соприкоснётся с миром смертных.
Нобу жестом указал на Мико, и сотни глаз снова обратились к ней. Сердце бешено забилось в груди, будто хотело сбежать, будто его собирались вырвать и сожрать голодные ёкаи. Мико ощущала себя пленницей, словно вновь оказавшись в рёкане госпожи Рэй. Она задышала поверхностно и часто – воздуха не хватало, грудная клетка отказывалась раскрываться, и казалось, что Мико вот-вот потеряет сознание.
Тёплая рука Акиры легла ей на спину, но легче не стало.
– Не бойся, я с тобой, – шепнул он. – Никто тебя не тронет. Ты отлично справишься. Дыши глубже.
Мико послушно втянула носом воздух и медленно выдохнула. Акира гладил её по вспотевшей под кимоно спине.
– Земли Истока требуют платы, – продолжала госпожа Кацуми, обращаясь к площади. – Жизнь предателя, что намеревался лишить нас нашего дома в угоду своим страстям. Кто наводил смуту и отнимал жизни, лгал и разрушал. Убийца, вор и заговорщик, мечтавший отдать земли Истока на растерзание людям в угоду своей алчности. Желавший свергнуть Хранителей и захватить власть. Тэнгу, опозоривший свой род. За убийство Ичиро из клана Куро и измену Райдэн из клана Карасу сегодня примет смерть. Сегодня земли Истока будут спать спокойно.
Толпа радостно заволновалась. Мико думала, что упадёт, – в глазах потемнело, ноги подогнулись, но сильная рука Акиры поддержала её за локоть.
Стражники вывели Райдэна на сцену, и он, ослепительно улыбнувшись, помахал собравшимся. Если бы руки его не были связаны, можно было решить, что он важный гость сегодняшней ночи – таким расслабленным и спокойным он казался.
Впечатление рассеялось, когда стражники поставили Райдэна на колени рядом с Мико, и она смогла разглядеть, насколько на самом деле измождённый у него вид. Волосы грязные и спутанные, щёки впали, а под глазами залегли тени. На руках и шее синяки и ссадины. Нижняя губа рассечена.
– Это что? – тихо спросил Акира, кивая на разбитую губу.
– Не хотел идти. – Стражник спрятал за спину руку с покрасневшими костяшками.
Акира ничего не ответил, только покачал головой, а стражник виновато потупил взор.
– А кто же захочет идти на собственную казнь? – пожал плечами Райдэн. – Я что, дурак?
– Заткнись, – рыкнул на него второй стражник.
На Мико Райдэн не смотрел, а она отчаянно старалась перехватить его взгляд, понять, что всё в порядке, что у него есть план, что он сбежит, что… она не знала, что ещё, ей просто было невыносимо смотреть на него, связанного и поставленного на колени.
Она перевела взгляд на Акиру. Неужели он и правда позволит этому случиться? Сегодня? Сейчас? Неужели…
– Принцесса Эйко и мы, Хранители, сегодня вернём нашему дому покой, – сказала госпожа Кацуми и махнула рукой.
На сцене появилась служанка с чашей, полной плодов золотого гинкго, и вручила Мико.
Мико приняла тяжесть чаши в свои ладони, плохо понимая, что происходит. Но осознание пришло, едва она вдохнула сладкий аромат плодов. Перед глазами всё поплыло, а воздух снова исчез из лёгких.
Золотой гинкго.
Дарует людям исцеление и долгую жизнь.
И убивает ёкаев.
– Нет, – выдохнула Мико, обращая на Акиру полный ужаса взгляд. – Я не буду этого делать.
– Мне очень жаль, – встрял господин Нобу. – Но это должна быть ты. Ты ключ и надежда, это будет очень символично.
– Да плевать мне на ключи и надежды, я не буду его убивать! – Мико хотела отбросить от себя чашу, но Акира её остановил, схватив за руку.
– Ты его не убиваешь, – сказал он уверенно и вкрадчиво. – Просто поднеси чашу. Он сделает всё сам.
Толпа, недовольная заминкой, но не слышавшая разговора, зароптала и зашумела в нетерпении. Но Мико было всё равно, она смотрела на Акиру, не испытывая ничего, кроме гнева. Как он мог так поступить с ней? Предложить подобное?! Тёплые янтарные глаза теперь казались ей равнодушными и жестокими.
– Эй, беглянка, – окликнул Райдэн. – Всё в порядке, не тяни. Давай сюда ягодки, я не обижусь.
Мико оглянулась, Райдэн смотрел просто и открыто, будто бы их ждал обычный ужин, а завтра настанет новый день, такой же, как и все прочие.
– Райдэн…
– Если ты откажешься, они сделают это сами или, того хуже, решат отрубить мне голову. Я бы предпочёл принять смерть из рук красавицы. – Он подмигнул кицунэ. – Уж прости, Кацуми.
Та брезгливо фыркнула и отвернулась. Мико сжала губы, чтобы не дать пролиться слезам, и метнула злой взгляд в Акиру.
– Я не останусь с тобой, – тихо сказала она так, чтобы слышал только он один. – Станцую ваше дурацкое заклинание и уйду. Я просто не смогу остаться после этого.
Акира не ответил, но рука его дрогнула, а в глазах что-то мелькнуло и исчезло, спрятавшись за маской вежливости. Пальцы разжались, выпуская запястье Мико. И она отвернулась.
Райдэн был в нескольких шагах. Нескольких неимоверно мучительных и долгих шагах, показавшихся Мико вечностью. Она поправила кимоно, рукой незаметно скользнула в рукав и нащупала лист клёна. Он тут же порезал пальцы, но она этого даже не заметила. Мико смотрела только на Райдэна, в его бездонные, чёрные, как самая тёмная ночь, глаза.
Мико поднесла чашу к нему дрожащими руками. И когда он потянулся к первому плоду, перехватила его ладонь, горячую и шершавую, и вложила в неё острый лист. Райдэн вздрогнул и широко распахнул глаза.
– Пожалуйста, беги, – шепнула Мико одними губами, крепко держа его ладонь влажной от крови рукой. – Пожалуйста.
Райдэн в ответ только печально улыбнулся, высвободил руку, взял первый плод гинкго и забросил в рот.
– Умереть не страшно, беглянка. Если знаешь, ради чего умирать.
Мико покачала головой. Это неправильно. Всё это неправильно!
Райдэн покорно ел яд из её рук, роняя капли золотого сока. А толпа затаила дыхание, наблюдая.
«Почему гинкго? – думала Мико. – Почему именно гинкго?»
Ответ она увидела в его глазах.
Чёрные омуты глаз смотрели на неё с глубокой, всепоглощающей нежностью. Райдэн хотел её запомнить. Смотреть, вбирать и впитывать её образ, её близость до последнего своего вздоха.
И тот, кто придумал наполнить чашу плодами гинкго, знал о его чувствах, поэтому и выбрал именно такой способ казни. Красивый, поэтичный и жестокий.
Взгляд Райдэна помутнел, движения стали нечёткими, будто он вдруг захмелел, дыхание участилось, но он продолжал закидывать в рот плод
