бежал. Кто-то кричал: «Вызовите капитана!»
Жюльен спрятал листок в карман. Посмотрел на тело. На бокал. На бутылку.
– Вот и началось, – прошептал он.
И в этот момент – впервые за долгое время – он почувствовал… интерес.
Не страх. Не жалость. Не даже профессиональный азарт.
А интерес.
Потому что убийство на пароходе – это не просто преступление.
Это – игра.
И он, Жюльен Бельфонтен, только что получил приглашение.
Капитан пришёл через семь минут. Высокий, седой, с лицом, которое видело слишком много штормов – и слишком мало чудес.
– Месье Бельфонтен? – спросил он, входя в каюту. – Мне сказали, вы… первый, кто нашёл тело?
– Да, – коротко ответил Жюльен. – Она была жива меньше часа назад. Я разговаривал с ней на палубе.
– И что она сказала?
– Что знает секреты всех на борту. И что если что-то случится – я пойму, кто виноват.
Капитан нахмурился.
– Это… звучит как предупреждение.
– Или как вызов, – добавил Жюльен.
Капитан тяжело вздохнул.
– Мы прибудем в Пирей только через двое суток. Греческая полиция… не самая оперативная. И не самая… деликатная. Если всплывёт, что на моём корабле убили американку – это скандал. Международный.
– Вы хотите, чтобы я занялся этим? – спросил Жюльен, глядя ему прямо в глаза.
– Я хочу, чтобы вы помогли. Официально – я вызову полицию в Афинах. Неофициально – я дам вам доступ ко всем пассажирам. Ко всем каютам. Ко всем записям. Пока мы в море – вы… временный следователь.
– А если я откажусь?
– Тогда я сам буду вести расследование. И, поверьте, месье Бельфонтен… я хуже вас. Гораздо хуже.
Жюльен усмехнулся.
– Ладно. Я займусь этим. Но при одном условии.
– Каком?
– Вы не вмешиваетесь. До самого Пирея. Даже если вам покажется, что я сошёл с ума. Даже если я буду задавать странные вопросы. Даже если я… кого-то обвиню.
Капитан кивнул.
– Согласен. Вы – главный. До берега.
Они пожали руки. Коротко. Деловито. Как два человека, заключившие сделку с дьяволом.
Жюльен вышел из каюты. Коридор был пуст. Все уже разошлись – кто в шоке, кто в страхе, кто… в предвкушении.
Он пошёл к себе. Закрыл дверь. Достал из кармана листок с греческими буквами.
Разложил на столе.
Α Μ Ε Σ Τ Ι
– Что ты хочешь мне сказать? – спросил он вслух.
Молчание.
Он налил себе абсента. Выпил. Зажёг лампу.
И начал думать.
Первое правило: когда все лгут – правда прячется в деталях.
А детали… только начинали появляться.
Глава 2. Первый осмотр
Утро на «Одиссее» наступило не с солнцем – с шепота.
Шептали официанты, подавая кофе в салон первого класса. Шептали пассажиры, прячась за газетами. Шептали даже чайки, кружащие над палубой, будто и они знали: вчерашняя ночь изменила всё.
Жюльен Бельфонтен не спал. Ни минуты. Он сидел у окна своей каюты, в пижаме, с бокалом воды и листком бумаги, на котором были аккуратно выведены греческие буквы: Α Μ Ε Σ Τ Ι. Он переставлял их местами. Сравнивал с алфавитом. Пытался найти смысл. Ничего. Ни слова. Ни имени. Ни фразы. Только буквы. Как будто кто-то хотел сказать что-то… но не решился.
Он знал: это не случайность. Это – ключ. Или ловушка. Или и то, и другое.
В семь утра постучали в дверь. Три коротких, вежливых удара – как будто стучал не человек, а сама вежливость.
– Войдите, – сказал Жюльен, не вставая.
Дверь открылась. На пороге стоял капитан – в новом кителе, с выглаженными усами и взглядом человека, который не спал не меньше его.
– Кофе? – спросил он, держа в руках поднос с фарфоровым сервизом.
– Спасибо, – кивнул Жюльен. – Чёрный. Без сахара.
Капитан поставил поднос на стол. Сел напротив. Не стал церемониться.
– Что вы думаете? – спросил он.
– Я думаю, что Мэрион Дюпре знала, что её убьют, – ответил Жюльен, наливая себе кофе. – Или, по крайней мере, ожидала этого. Она говорила загадками. Смотрела на людей… как на подозреваемых. Она провоцировала.
– Но кто? – Капитан потер виски. – Кто мог это сделать? У неё не было врагов. Ну, официально.
– Официально – нет. Неофициально – половина пассажиров этого корабля. Она шантажировала кого-то. Угрожала кому-то. Знала что-то, что не должна была знать. Иначе – зачем оставлять записку? Зачем греческие буквы?
Капитан вздохнул.
– Греческая полиция пришлёт телеграмму. Просят не трогать тело до прибытия в Пирей. Но… я дал вам слово. Вы – следователь. До берега. Делайте, что должны.
– Первым делом – осмотр каюты. Полный. Без свидетелей. Без камер (их, слава богу, нет). Без вмешательства экипажа.
– Получите. Я уже отдал приказ. Каюта под охраной. Ключ – у старшего стюарда. Он ждёт вас у двери.
Жюльен кивнул. Выпил кофе залпом. Встал.
– Ещё одно, – сказал капитан, когда Жюльен уже взялся за дверную ручку. – Не делайте глупостей. Это не роман. Это – убийство. И если вы ошибётесь… вы не только испортите репутацию корабля. Вы испортите репутацию себя.
– Я не ошибусь, – сказал Жюльен, не оборачиваясь. – Я просто… посмотрю.
Каюта №14 выглядела так, будто в ней ничего не произошло. Кровать – заправлена. Стол – вытерт. Зеркало – без пятен. Только два предмета нарушали эту картину идеального порядка: опрокинутый бокал на полу и тело, накрытое простынёй, аккуратно, почти по-больничному.
Стюард – пожилой грек с усами, как у героя оперетты – стоял у двери, держа в руках ключ и блокнот.
– Месье Бельфонтен? Капитан сказал… вы будете осматривать. Я всё подготовил. Никто не входил. Ничего не трогали.
– Спасибо, – кивнул Жюльен. – Оставьте меня. И никого не пускайте. Даже капитана.
– Даже… капитана? – стюард слегка побледнел.
– Особенно капитана.
Стюард кивнул, как солдат, и исчез за дверью. Жюльен закрыл её на ключ. Повесил табличку «Не беспокоить». И только тогда подошёл к телу.
Он снял простыню.
Мэрион Дюпре лежала, как статуя. Глаза закрыты – кто-то сделал это за него. Губы чуть приоткрыты – как будто она хотела что-то сказать в последний момент. На шее – тонкая цепочка с крошечным кулоном в виде якоря. На руках – кольца: одно с бриллиантом, другое – с чёрным камнем, как будто… наоборот. Жизнь и смерть. Любовь и месть.
Жюльен присел на корточки. Осмотрел руки. Ни царапин. Ни синяков. Ни следов борьбы. Только… ногти. Один – слегка обломан. Левый мизинец. Свежий скол. Как будто она царапала что-то… или кого-то.
Он потрогал её запястье. Кожа была холодной, но не ледяной. Смерть наступила не больше чем 6–7 часов назад. Между 22:30 и 23:00. То есть –
