Жюльен, входя.
Номер – строгий. С книгами. С портретом Бодлера. С сейфом. На столе – рукопись. На кровати – пиджак. На руке – след от пореза.
– Вы носите перо в рукаве? – спросил Жюльен.
– Нет. Это… от ручки.
– Ручки не оставляют таких порезов. Только иглы. Или… лезвия.
Антуан потёр руку.
– Я… писал ночью. Порезался.
– Покажите рукопись.
Антуан подошёл к столу. Открыл ящик. Там – письма. Шифровки. Одна – с печатью издательства. Дата – вчерашняя.
Он развернул.
«Уважаемый месье Морель,Подтверждаем получение вашей рукописи «Смерть графини». К сожалению, мы не можем её опубликовать. Слишком… провокационно.С уважением,Издательство «Галлимар»»
Жюльен показал письмо Антуану.
– Вы знали, что она собиралась опубликовать вашу историю?
– Да. Она… угрожала.
– И вы не заплатили?
– У меня нет таких денег!
– А в сейфе? – Жюльен указал на сейф. – Что там?
– Мои документы.
– Откройте.
Антуан замер.
– Я… не могу.
– Почему?
– Потому что… это личное.
– А убийство – нет?
Антуан не ответил. Просто сидел. Смотрел в пол.
Жюльен подошёл к чемодану. Открыл. Там – костюмы. Рубашки. И… пачка франков. Завёрнутая в газету.
– Это что?
– Мои деньги. Для… расходов.
– А почему в франках?
– Потому что… я еду в Париж. После Каира.
– Зачем?
– По делам.
– Каким?
– Литературным.
Жюльен закрыл чемодан. Написал в блокноте:
Антуан Морель – мотив: месть, унижение. Соврал про ручку, алиби, сейф. Подозрение – максимальное.
– Не покидайте отель, месье Морель. И… не трогайте документы.
Он вышел. Оставив Антуана одного. С тетрадью. С письмом. С… совестью.
В 17:00 он собрал всех троих в холле отеля.
Не официально. Не как допрос. Как… беседа. За чаем.
Клод помогла – лично пригласила каждого, сказав, что «месье Бельфонтен хочет задать пару вопросов для отчёта».
Они пришли. Все. Арман – в новом костюме, с сигарой. Лейла – в платье цвета заката, с глазами, как у кошки. Антуан – с тетрадью в руках.
Жюльен сидел в центре. С чашкой чая. С блокнотом. С улыбкой.
– Спасибо, что пришли, – сказал он. – Я хочу прояснить кое-что. Чтобы избежать… недоразумений.
– Мы здесь не для чаепитий, – буркнул Арман.
– А я здесь – для правды, – спокойно ответил Жюльен. – И правда начинается с вопроса: кто из вас подменил бокалы?
Тишина.
– Что? – спросила Лейла.
– Графиня не пила вино за ужином. Она пила воду. Значит – бокал с ядом не был её. Но она его выпила. Почему? Потому что кто-то… подменил бокалы. Или… подал ей не тот бокал. Кто стоял рядом? Только муж и писатель.
– Это… не доказательство, – сказала Лейла.
– Нет. Но это – деталь. А когда все лгут – правда прячется в деталях.
Он посмотрел на каждого.
– Но я найду её. Потому что я не ищу убийцу. Я ищу… того, кто знал, что графиня знает. И кто не мог позволить ей жить.
Он сделал паузу.
– До вечера. Подумайте. Если кто-то вспомнит что-то – приходите ко мне. Дверь открыта.
Он вышел. Оставив их одних. С чаем. С тишиной. С… страхом.
В 19:00 он сидел на террасе. Пил абсент. Смотрел на Нил.
Стучали. Три раза. Тихо.
– Войдите.
Дверь открылась. Вошла Лейла.
– Месье Бельфонтен… я должна вам кое-что сказать.
– Говори.
– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я была у неё. Я… хотела поговорить. Умолять. Она… не открыла. Я постучала. Никто не ответил. Я… ушла. Потом… вернулась. Решила, что она спит. Открыла дверь… и увидела. Её. На полу. Я… не знал, что делать. Я испугалась. Я подумала… меня обвинят. Я… заплакала. Потом – ушла.
– Почему не сказали сразу?
– Потому что… я думала, вы и так всё поймёте. Вы же… следователь.
– Я следователь. Но я не умею читать мысли. Только – поступки.
– Я… не хотела скандала. Не хотела… тюрьмы. Я – артистка. У меня… репутация.
– А убийство – не портит репутацию?
Лейла замолчала. Потом – выпила остаток виски.
– Я не убивала её, – повторила она. – Да, я хотела, чтобы она замолчала. Да, я боялась. Но я не убийца. Я… артистка. Я решаю проблемы… на сцене.
– Тогда почему вы соврали про помаду?
Лейла не ответила. Просто сидела. Смотрела в стакан.
Жюльен кивнул. Достал блокнот. Написал:
Лейла – не убивала. Пришла позже. Нашла тело. Испугалась. Соврала про помаду, шприц, фото. Подозрение – снижено.
– Спасибо, – сказал он. – Иди. И… больше никому не говори.
Она кивнула. Встала. Пошла к выходу. Остановилась.
– Месье Бельфонтен… если вы найдёте убийцу – скажите ему… спасибо. От меня.
И вышла.
Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.
Потом – достал блокнот. Написал:
Новая версия: – Лейла была в номере. Но не убивала. Пришла позже. Нашла тело. Испугалась.– Значит, убийца – кто-то другой. Кто был там раньше.– Кто? Арман? Или… Антуан всё-таки лжёт?
Он закрыл блокнот. Выпил абсент. Посмотрел на Нил.
– Ты играешь со мной, убийца, – прошептал он. – Но я… тоже умею играть.
Глава 12. Поезд в Александрию
Рассвет в день отъезда был не похож на обычный рассвет. Он не играл с пальмами, не будил птиц, не нежно розовел на горизонте. Он был… тяжёлым. Как будто пустыня знала: сегодня всё кончится. Или… начнётся по-новому. Воздух был густым – от пыли, от тайн, от невысказанных признаний. Жюльен Бельфонтен не спал. Он сидел у окна своего номера, с последним бокалом абсента и блокнотом, на котором аккуратно, как в первый день, вывел:
Когда все лгут – правда прячется в деталях.
Под ним – список:
– Амулет с иероглифами: «Месть фараона».– Надпись на зеркале – алого цвета, не графинина.– Платок под кроватью – с инициалами мужа.– Бокал с опиумом – не её.– Сломанная ручка – в руке графини.– Порез на руке Антуана – свежий.– Кто хотел её смерти? Все.– Кто мог? Все.– Кто сделал? Один.
Он закрыл блокнот. Посмотрел на Нил. На первые огни Александрии, мелькающие вдали, как маяки совести.
– Пришло время, – прошептал он. – Пора собирать гостей.
В 8:00 он попросил Клод собрать всех четверых подозреваемых в большом холле отеля. Не «для чаепития». Не «для беседы». А – для финала.
Клод, бледная, но покорная, лично пригласила каждого. Никто не отказался. Никто не посмел.
К 8:30 все собрались.
Арман де Вилье – в безупречном костюме, с сигарой, с лицом человека, который уже проиграл, но не хочет это признавать.
Лейла – в платье цвета заката, с глазами, как у кошки, с лицом, на котором не было ни страха, ни злости – только усталость.
Доктор Харгривз – с
