269
Могу предположить, что Гитлер сообщил Геббельсу, кого подозревают в покушении. В Растенбургской ставке уже издали приказ об аресте Штауффенберга. Вероятно, и Фромм был под подозрением, ибо к шести часам вечера Гитлер отправил Фромма в отставку и назначил его преемником Гиммлера. Умолчание Геббельса, пожалуй, говорит о том, что я не пользовался полным его доверием.
270
Этот вывод можно сделать из доклада Ремера, представленного два дня спустя.
271
Гиммлер явно не спешил подчиниться приказу Гитлера вернуться в Берлин, отданному в пять часов вечера. Он тянул с отлетом из Ставки; его самолет приземлился в Берлине поздно вечером и не на аэродроме Темпельхоф, а на незаметной взлетно-посадочной полосе за городом.
272
23 июля 1944 г. Лей опубликовал в «Ангриф» редакционную статью, в которой объявил о начале государственной кампании против старой военной аристократии: «Вызывающие отвращение дегенераты, вырожденцы, коррупционеры и трусы – такова аристократическая клика, доставшаяся национал-социализму в наследство от евреев… Мы должны уничтожить эту мерзость, вырвать ее с корнем… Недостаточно просто отразить нападение… наш долг истребить всю эту породу».
273
План в общих чертах соответствовал найденному на Бендлерштрассе черновику приказа, который должен был подписать будущий руководитель государства Бекк. В черновике также оговаривалось, что это временная структура руководства на военный период. К плану прилагался список министров; министерство вооружения должно было перейти под контроль Гёрделера, будущего канцлера. Видимо, вопросительный знак после моего имени означал, что мне предложат остаться на посту лишь после прихода заговорщиков к власти (Ройс Ханс. Заговор 20 июля. Бонн, 1961).
274
Об этой реплике я узнал от Бальтера Функа.
275
Как разъясняет Грегор Янсен в труде «Министр Шпеер», я использовал свое влияние для освобождения нескольких человек и среди них генерала Шпайделя, издателя Зуркампа, жены генерала Зейдлица и ее зятя, доктора Эберхарда Барта. Я также помог графу Шверину, генералу Цайтцлеру, генералу Хайнрици; промышленникам Фёглеру, Бюхеру, Мейеру, Штиннесу, Ханилю, Ройтеру, Мейнену и Ройшу, которых упомянул в своих показаниях Гёрделер.
276
Это требование было направлено против честолюбивых планов Бормана. Я просил Гитлера разрешить мне «отдавать гауляйтерам необходимые приказы по всем вопросам вооружений и производства, минуя начальника партийного секретариата [Бормана]». Гауляйтеров же следовало проинструктировать «во всех случаях, когда возникают разногласия по вопросам вооружений и военного производства, докладывать лично мне и связываться со мной напрямую». Однако власть Бормана как раз и строилась на том, что он постоянно ставил перед гауляйтерами новые государственные задачи и настаивал на том, что «вся информация от гауляйтеров и все приказы гауляйтерам ради координации общих усилий должны идти только через него». Таким образом, он постепенно занял позицию между министерствами и чиновниками, ответственными за издание приказов министерствам, и все они стали зависеть от него.
277
В «Служебном дневнике» отмечено, что спустя неделю, в начале октября, «доктор Геббельс и рейхсляйтер Борман, а также гауляйтеры и партийные структуры постоянно критикуют деятельность предприятий по производству вооружений… Министр пытается выяснить, кому впредь будет принадлежать решающее слово в вопросах производства вооружений. Несмотря на все договоренности с доктором Геббельсом, предложения министра неоднократно отвергались. Все предупреждения гауляйтерам пресекаются доктором Геббельсом; на телефонограммы отвечают только тогда, когда ущерб уже нанесен. Отношения между обеими сторонами напряженные». Примерно через неделю, разъяренный подобным обращением, я приказал директору центрального отделения культуры и пропаганды позаботиться о том, чтобы «мое имя больше в прессе не появлялось».
278
В своем отчете о поездке в Юго-западную группу армий (19–25 октября 1944 г.), в доказательство утверждения о том, что в сентябре сражающиеся войска получили лишь ничтожную часть предназначенного им вооружения, я привел заявление начальника штаба Гудериана.
В ходе расследования вскрылось, что в сентябре войска всех фронтов получили из предназначавшегося им вооружения лишь следующее количество:
279
Согласно отчету о моей поездке на фронт в сентябре 1944 г., 1-й армии, дислоцированной вокруг Меца, приходилось защищать участок протяженностью 140 километров, для чего у нее оставалось 112 полевых орудий, 53 танка, 116 тяжелых противотанковых орудий и 1320 пулеметов. Для обороны Аахена с его важными промышленными предприятиями у 81-го армейского корпуса было всего 33 полевых орудия, 21 танк и 20 тяжелых противотанковых орудий. Тогда же я сказал Гитлеру: «Нехватка тяжелого вооружения такова, что линия фронта может быть прорвана в любой точке. Сотня танков с экипажами по пять человек легко может сломить сопротивление десяти тысяч солдат, у которых нет тяжелой артиллерии».
280
Второе Марнское сражение 1918 г. – последняя и неудачная попытка германского командования нанести поражение союзным армиям. (Примеч. пер.)
281
В документе Нюрнбергского трибунала RF.71 цитируется предположение Заукеля о том, что еще 26 апреля 1944 г. Гитлер издал следующий приказ: «Главнокомандующему Запада и военным комендантам Франции, Бельгии и Голландии: в случае вторжения все трудоспособное население должно быть любой ценой вырвано из рук врага. Ситуация с производством вооружений в рейхе такова, что в распоряжение руководителей немецкой военной промышленности следует немедленно предоставить максимально возможное количество рабочих. 8 мая 1944 года в официальные протоколы переговоров между Заукелем и французским правительством было включено следующее: «Гауляйтер Заукель заявляет, что предоставил своему персоналу план мобилизации на случай вторжения. По этому плану всю имеющуюся в наличии рабочую силу следует организованно транспортировать в Германию». После совещания кабинета министров под председательством Ламмерса, состоявшегося 11 июля 1944 года, Кейтель информировал военных комендантов на территории Франции о том, что необходимо предпринять решительные меры для захвата французских рабочих». Я же, напротив, принял решение, «несмотря на вторжение, продолжать производство во Франции, а в рейх депортировать лишь рабочих заводов, производящих стратегическое вооружение, в котором армия испытывает острую нехватку» («Служебный дневник»).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
