в звании контр-адмирала с наивысшей пенсией, полагающейся этому чину согласно действующему законодательству; и
Принимая во внимание, что возможность выхода в отставку с такой пенсией была дарована гражданскому инженеру Пири не в знак признательности за его службу в военно-морских силах, а за различные предполагаемые арктические исследования, которые, по его утверждению, увенчались достижением Северного полюса 6 апреля 1909 года; и Принимая во внимание, что различные предполагаемые арктические открытия гражданского инженера Пири, которые, как утверждалось, произошли в определенные периоды времени и во время различных [его] экспедиций, оказались фиктивными; и
Принимая во внимание, что уважаемый Джозефус Дэниелс, министр военно-морских сил Соединенных Штатов, 28 апреля 1915 года официально заявил, что карта Гидрографического управления № 2142, на которой были отображены предполагаемые открытия гражданского инженера Пири, сделанные, по его словам, до 1903 года, была аннулирована и изъята из обращения; и
Принимая во внимание, что уважаемый Джозефус Дэниелс, министр военно-морских сил Соединенных Штатов, 15 сентября 1915 года официально заявил, что карта Гидрографического управления № 2560 была отправлена граверам с целью удаления с нее некоторых других несуществующих географических объектов, открытых, как утверждалось, гражданским инженером Пири; и
Принимая во внимание, что было официально установлено, что так называемые “доказательства”, представленные гражданским инженером Пири Конгрессу с целью подтвердить заявленное им достижение Северного полюса, ни одной своей деталью не подтверждают его заявление; и
Принимая во внимание, что явная несправедливость для американских налогоплательщиков – брать из государственной казны суммы в 6000 долларов ежегодно для вознаграждения гражданского инженера Пири за заслуги, которых никогда не было, и за подвиги, которые он не совершал:
Принято решение… что закон № 487… отменяется; и затем:
Принято решение, что президенту Соединенных Штатов настоящим даны полномочия исключить гражданского инженера Роберта Пири из списка уволенных в запас офицеров инженерных войск военно-морских сил Соединенных Штатов».
Юрист Александер, отстраненный от работы в ноябре 1915 года, уже после первой речи Хельгесена делился с Бриджменом:
«Совершенно ясно, что заявление мистера Хельгесена – всего лишь продолжение плана Кука собрать массу материалов, имеющих видимость официальных, которые будут использованы для дискредитации Пири и помогут Куку обосновать собственные претензии…
По-моему, нет сомнений, что в конце концов он достигнет своей цели, и, возможно, гораздо раньше, чем мы ожидаем…
…На первый взгляд, это представляется довольно серьезным обвинением против правдивости Пири. Но для тех из нас, кто его знает, мысль, что подобное могло произойти, выглядит абсурдной».
Между вторым и третьим выступлениями Хельгесена сторонникам Кука удалось разместить в Congressional Record новые обширные материалы, и в сентябре 1916 года Александер советовал Пири: «Он [Кук] за последний год значительно продвинулся вперед – он и его приспешники постоянно “в работе”. …Нам больше нельзя закрывать глаза на ситуацию. Ради Вашего блага из всех дел, на которые Вы тратите или могли бы потратить свои силы, это дело должно стать для Вас первым. Оно слишком важное, чтобы Вы и дальше его игнорировали.
Кук создал весьма опасную ситуацию. Справиться с ней будет в несколько раз труднее, чем если бы Вы последовали моему совету разделаться с ним, когда он был “в бегах” и уехал в Азию».
Это письмо написано 23 сентября, а всего за два дня до него на пароходе в Нью-Йорк прибыл Миник Уоллес, немедленно созвавший пресс-конференцию. Он сказал журналистам:
«У меня есть сенсационный материал о Пири и Куке. После того как я найму адвоката в качестве импресарио – ведь именно так вы открываете любое шоу – я назову вам цену…»
«Нет, я не знаю, кто открыл Северный полюс. Я не знаю, открыт ли он кем-нибудь вообще. Что я в самом деле знаю – так это то, что мне рассказали эскимосы, сопровождавшие Кука и Пири. Они могли не быть учеными… тем не менее они также делали свои наблюдения. Например, вы помните, с Пири было четыре эскимоса во время его последнего 180-мильного броска к тому месту, где он сказал: “Вот то, что нам нужно, мы не идем дальше!” Я жил вместе с Уутааком, Иггианнгуаком, Сиглуком и Уккуяаком[330], которые были с Пири. Они знают, сколько дней прошло в том путешествии. Не будет ли интересно сравнить их рассказ с доказательствами адмирала Пири в отношении своего открытия? Я также разговаривал с Иттукусуком и Аапилаком[331] [Этукишук и Авела], сопровождавшими доктора Кука во время его экспедиции в 1908 году».
«Вся эта информация здесь, – заключил Миник, постукивая себя по лбу. – Завтра, после того как встречусь с адвокатом, я буду готов к предложениям».
Настала пора вспомнить письмо Миника его американскому другу от 2 сентября 1910 года, частично приведенное в главе 6. Вот пропущенный абзац, который был бы непонятен в первой части нашей книги:
«Я знаю, что ты ожидаешь какой-нибудь информации о Куке. Итак, Доб, я докопался до сути этого дела. Никто здесь не верит в то, что Пири продвинулся гораздо дальше места, где он оставил свой отряд. Его и само имя Пири здесь ненавидят за его жестокость. Кук совершил хороший переход на север… Кук любим всеми, и каждый эскимос отзывается о нем хорошо и надеется, что он получит славу и победит Пири, – удалось ли это ему? Вскоре я все узнаю и сообщу тебе».
В 1913 году Миник в качестве гида и проводника участвовал в экспедиции Макмиллана к Земле Крокера, в отряде состояли Этукишук и Авела. Автора буквально завораживает, что молодой и грамотный Миник, в равной степени владеющий английским и инуитским языками, изрядное время провел и с членами финального отряда Пири, и с полюсными сотоварищами доктора Кука. У Миника не могло не сложиться своего мнения по поводу спора Кук – Пири, и приведенные строки письма подсказывают, каким оно было.
У Александера появление Миника вызвало очередной приступ страха. Он написал Пири:
«Конечно, я понимаю, что Мене многое пережил, но это делает его еще более опасным, поскольку люди сразу поверят, что он говорит правду, и даже если мы смогли бы доказать, что он лжец, то мы одновременно доказали бы, что по крайней мере один эскимос подобен К [Куку], а если будет один, то почему не другие тоже? Это палка о двух концах. Утверждения Мене будет очень трудно опровергнуть. Серия рассказов этого эскимоса, которые, я предполагаю, он будет выдавать постепенно, к большой радости Кука, – это именно то, чего я боялся…
Я чувствовал – едва ли можно сомневаться, что после материалов Хельгесена возникнет такая борьба… но эти угрожающие слова Мене Уоллеса обязывают меня высказаться откровенно без малейшего промедления…
На обличительную речь Хельгесена должен
