Должен быть объективно оценен ущерб, который нанесли последствия сессии ряду приоритетных и перспективных на правлений науки, на несколько лет затормозив их развитие.
Сегодня мы хорошо знаем, что такое история, написанная не на основе объективных оценок, а в результате субъективного подхода к трактовке тех или иных событий. Однако, как это ни парадоксально, следует признать, что в целом исследования в области физиологии в стране в результате сессии получили оп ределенный импульс и значительные материальные возможно сти для ускоренного развития, для подготовки новых кадров ученых. Нельзя не учитывать, что техническое перевооружение основных физиологических институтов и лабораторий в 50х гг. способствовало и последующим успехам в этих областях физио логии, и разработке некоторых ведущих направлений.
После сессии наконец началось расширение контактов отече ственных физиологов с зарубежными исследователями, причем не только социалистических стран, но и США, Англии, Фран ции и др.
Таким образом, нельзя не сказать о негативном влиянии сес сии двух академий на отечественную науку, но и нельзя не отдать дань истине. Все оценки должны быть обоснованы документаль но и, как ныне принято говорить, отличаться взвешенностью. При этом следует иметь в виду, что далеко не все решения сессии реализовывались. Значительная их часть носила декларативный характер. Об этом, в частности, писал В. В. Парин в упоминав шейся выше статье. Он отмечал, что «возымей вето» догматиков действенную силу, не были бы открыты в итоге долголетних работ ряда исследователей важные закономерности, о которых физиологи прежде не догадывались, которые ныне составляют славу современной науки. Без широкого и смелого внедрения новых методов исследования, в частности радиотелеметрии, не были бы возможны достижения советской космической биоло гии и медицины, ставшие историческими [57, с. 587]. Это было написано в 1962 г.
Сегодня трудно определить степень искреннего непонимания ситуации и веры в справедливость разгрома отдельных ученых и целых областей науки в конце 40—50х гг. Сейчас трудно про яснить, где были научные заблуждения, а где же циничное ис пользование ситуации и стремление везде находить «врагов». Таких примеров достаточно в литературе, связанной с сессией двух академий.
Мы со своей стороны подчеркиваем всесторонность и глубину обсуждения важнейших аспектов сессии двух академий 1950 г. в докладах, выступлениях и в общей дискуссии на 3й Всесоюз ной конференции по истории физиологических наук.
Все участники сессии АН СССР и АМН СССР, посвященной проблемам физиологического учения И. П. Павлова, — и обви нители, и обвиняемые — были жертвами тотального страха. Этот страх заставлял одних выполнить указания «сверху», других — помогать этому «святому» делу, третьих — каяться в том, чего они не совершали. Но были и четвертые, которые устояли, по мере сил старались и противостоять, и бороться. Их, увы, было мало…
Большая часть непосредственных участников сессии двух академий уже ушли из жизни. Тем острее встает необходимость поиска архивных материалов, связанных с реальными событи ями, обусловившими социальный фактор, несомненно, сыграв Краткий очерк жизни и деятельности И. П. Павлова 645 ший существенную роль. Тем осторожней и взвешенней должны быть оценки роли конкретных ученых в реализации основной линии административной системы в науке. Именно при анали зе и изучении ситуации, сложившейся в науке в годы сталиниз ма, следует искать правдивые и честные оценки роли сессии и ее участников в развитии отечественной физиологии, медицины и психологии, в деградации нравственности и этики ученых.
Очевидно, что степень представления о движущих силах бы тия у разных ученых своя. Но гражданская и нравственная по зиция подразумевает бескомпромиссный и всесторонний анализ причинноследственных связей событий и участвовавших в них. Только соблюдение этого условия поставит факты во главу угла и защитит историю науки от субъективных ошибок и от тех, кто, по словам Б. Пастернака, «с пылкостью тою же самой, как сла вили прежде, клянут». Нельзя не согласиться с Т. И. Грековой [70], которая считает что сегодня можно и нужно поименно на звать наиболее активных участников этой сессии. Однако важ но и понять, когда и как была заложена мина, взорвавшаяся в 1950 г. Именно длительные и тотальные запреты разного рода в нашем обществе привели к тому, что у некоторых исследовате лей возникает вопрос, была ли интеллигенция как социальная группа в традиционном для русской культуры смысле. В наши дни такая социальная группа — интеллигенция, на наш взгляд, возрождается. Однако это уже тема для специального исследо вания.
ЛИТЕРАТУРА
1. Павлов И. П. Автобиография // Полное собрание сочинений (далееПСС). Л.; М., 1951. Т. 6. С. 441—444; см. также с. 11—13 наст. изд. 2. Коштоянц Х. С. Очерки по истории физиологии в России. М.; Л.,
1946. С. 402—404, 424. 3. Мечников И. И. Страницы воспоминаний. М., 1946. С. 10. 4. Квасов Д. Г. Памяти И. Ф. Циона // Физиол. журн. СССР. 1962.
Т. 42. № 12. С. 1526—1530. 5. Артемьев Н. М. Илья Фаддеевич Цион. Н/Новгород, 1997. 6. Шабунин А. В. Лауреат Монтионовской премии профессор И. Ф. Цион // Дни медицины и биологии в Петербурге. СПб., 1998. С. 242—249. 7. Протоколы заседаний Конференции Имп. МХА за 1872 г. СПб.,
1873. С. 40—262. 8. Попельский Л. Исторический очерк кафедры физиологии в Императорской ВМА за 100 лет (1798—1898). СПб., 1899. С. 77. 9. Витте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 1. С. 276—282, 292. 10. Квасов Д. Г., ФедороваГрот А. К. Физиологическая школаИ. П. Павлова. Портреты и характеристики сотрудников и учеников. Л., 1967. 11. Павлов И. П. Памяти Р. Гейденгайна // ПСС. Т. 6. С. 107. 12. Летопись жизни и деятельности акад. И. П. Павлова. Л., 1969. Т. 1. 13. Неопубликованные и малоизвестные материалы И. П. Павлова /
Сост. Н. М. Гуреева, Е. С. Кулябко. Л., 1975. 14. Голиков Ю. П., Ланге К. А. Становление первого в России исследовательского учреждения в области биологии и медицины // Первыйв России исследовательский центр в области биологии и медицины.
Л., 1990. С. 7—43. 15. Соломон А. П. Императорский институт экспериментальной медицины в СанктПетербурге // Арх. биол. наук. СПб., 1892. Т. 1.
Вып. 1. С. 2—23. 16. Хроника // Врач. 1890. С. 2002. 17. Цит. по: Чебышева Н. А. Научноорганизационная роль И. П. Павлова в ИЭМ в 1891—1916 гг. (по материалам архива ИЭМа) // Ежегодник ИЭМа за 1956 г. Л., 1957. С. 637—652. 18. Борьба за науку в царской России. М., 1931. С. 156—157. 19. Гос. исторический архив. Ф. 2282. Оп. 2. Д. 132. Л. 55 (личное дело
С. М. Лукьянова). 20. Павлов И. П. ПСС. Т. 1. С. 576. 21. Петербургское отд. Архива РАН. Ф. 259. Оп. 2. Д. 1017. 22. Самойлов В. О. Нобелевская речь И. П. Павлова // Физиол. журн.
1995. Т. 81. № 11. С. 157—165. 23. Переписка И. П. Павлова. Л., 1970. 24. Павлов И. П. Отчет о деятельности отдела физиологии за 1903 г. //
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
