будет ошибаться — это будут его собственные ошибки, а не разгребание чужого дерьма.
Какое же это было наслаждение…
Он едва обратил внимание на пилотов, скользнувших по нему взглядами и отвернувшихся. Они ещё не знали, и даже когда узнают — вряд ли что-то изменится в их отношении к нему, ставшему королём. Это было неважно. Чернь может что угодно воображать о себе — но ей никогда не подняться до его уровня.
А свита найдётся, и он ещё подумает, принимать ли каждого желающего в неё попасть, или проявить разборчивость. В конце концов, рядом с королём должно быть место самым достойным. Самым преданным. Которые не отвернутся и не предадут только потому, что какой-то трус, скрывающийся за вымышленным именем, посмел требовать от будущего короля исполнения обещания. Как отвернулись Гоззо и Яго, усердно делавшие вид, что не замечают Винса, отводившие взгляд и всячески его избегавшие.
Он не спустит им с рук такое предательство, и их участь станет для остальных хорошим уроком.
И начал он прямо сегодня… С раннего утра, ещё до завтрака, явившись к декану Инженерного факультета.
Тот только вошёл в свой кабинет и был немало озадачен столь ранним визитом.
— Чем обязан, ваше высочество? — спросил он, когда Винсент зашёл вслед за ним и прикрыл за собой дверь.
— Величество, — поправил его Винс. — Со вчерашнего вечера я де-факто король Винсент Гарсия, и обращаться ко мне нужно «Ваше величество».
— Оу… — декан на мгновение завис. — Соболезную и поздравляю, ваше величество. Прошу, присаживайтесь. По какому вы вопросу?
Винс уселся в кресло и закинул ногу на ногу, по-хозяйски оглядывая кабинет.
— Мой дядя, герцог Сезар Реал, прислал комплектующие для моего мобильного доспеха, — начал он. — Но до сих пор никто из ремонтников не взялся за починку «Монарха» из-за остракизма, которому меня подвергают.
— Так, а чем я могу помочь? — осторожно спросил декан. — Я не решаю, как вести себя молодой аристократии…
— Но вы решаете, что делать студентам вашего факультета, — прямо ответил Винсент. — Я хочу, чтобы мой мех был починен и готов вступить в бой. Можно использовать как источник запчастей мех моего отца, вчера его привезли с Луны в ещё худшем состоянии, чем мой. Мне всё равно, как вы этого добьётесь и кто будет заниматься ремонтом, но к концу сегодняшнего дня «Монарх» должен быть в строю. Я король, в конце концов, пусть ещё и не вступил в свои права официально. И отношение ко мне должно быть соответствующим.
Вот так. Поставить перед фактом: дело должно быть сделано в срок. И никаких скандалов по лав-отелям на радость сплетникам. В своём стремлении заставить окружающих делать то, что угодно королю, его отец совсем перестал понимать, что такое королевское величие и в чём оно заключается. Не в том, чтобы вытереть ноги об исполнителя, наплевав на то, что тот испытывает. Оно в том, чтобы найти правильного человека и поставить перед ним цель и задачу, предоставив ему самому решать, как выполнить задачу и достигнуть цели.
Тот же принцип он использует при подборе новой свиты.
— Я сделаю что смогу, — пообещал декан. Как и положено отвечать королю — со смирением и готовностью выполнить обещанное.
Это стоило того, чтобы один раз оказаться на коленях…
Существо внутри шепнуло: за это Феликсу рано или поздно тоже придётся заплатить. Никто не имеет права ставить короля на колени. Никто.
Но пока он полезен — пусть живёт. Его время наступит, когда Винсент будет знать всё о своём симбионте и о том, как с ним сосуществовать.
Точно так же симбионт нашёптывал своему носителю верное решение, когда Винс узнал, что король больше не доверяет ему и действует за спиной сына. Когда же король Родриго высказал намерение назначить нового наследника, оставалось лишь прислушаться к этому шёпоту, и вот — король умер, да здравствует король!
Винсент улыбнулся своим мечтам и погрузился в тему урока, не замечая, что за ним очень внимательно наблюдают, и эта улыбка не ускользнула от наблюдателя.
События вчерашнего дня не помешали Винсу подготовиться на должном уровне, а преподаватели не разделяли отношения студентов к нарушителю слова: они были обязаны одинаково обучать всех.
Со спокойным достоинством король Винсент Гарсия вызывался отвечать, отвечал, когда его самого вызывали, не обращая внимания, как кривятся остальные студенты, и получил несколько отличных отметок и похвал от преподавателей, которые уже, похоже, знали о переменах в его статусе. Ничего удивительного — скорость распространения слухов всегда была единственным, что способно превысить скорость света. День получился удачным.
Внутри проявлял нетерпение симбионт: ему хотелось действия, однообразие угнетало его.
«Подожди, — пообещал Винсент, — к вечеру починят мой мех, там всех дел — заменить конечности, это быстро. Немного сложнее с головой, но успеть должны. А потом у нас с тобой будет веселье. Много веселья…»
Внутри сладко затрепетало и замерло в предвкушении нового удовольствия неведомое существо, которое сделало его жизнь такой яркой и полной впечатлений, словно всё происходящее с Винсом случается в первый раз — даже самые обыденные вещи.
Декан не подвёл.
Винсент зашёл в столовую подкрепиться после занятий — с одинокими трапезами у себя в комнате пора было заканчивать, король должен знать, чем живут и дышат окружающие его люди, к тому же у него была пара дел к посмевшим предать его шакалам. Но он не успел расправиться и с половиной своего обеда, как на планшет пришло сообщение от декана Инженерного факультета. Тот вежливо информировал, что основной ремонт уже произведён, проводится отладка систем, и к назначенному времени всё будет готово.
Это была отличная новость, которая изрядно укрепила самооценку нового короля.
И порадовала его симбионта.
Винсент хотел было заняться подбором свиты, которая полагалась ему как королю, но вовремя вспомнил о принятом решении делегировать задачи людям, которые справятся с этим не хуже него и освободят ему время.
«Подбери мне сопровождение по твоему усмотрению», — написал он Феликсу.
Пусть у него голова болит, как угодить своему королю и загладить вину перед ним. А Винс займётся неотложным делом.
Отправив пустой поднос в утилизатор, король Винсент Гарсия прошёл через столовую к столу, за которым сидел один из его недавних прихлебателей. Походка его была уверенной и величественной, лицо спокойным. Застигнутый врасплох «шакал» попытался было улизнуть, но взгляд Винса пригвоздил его к стулу.
— Гоззо Эрбах, — громко и чётко, так, чтобы слышали все, проговорил
