В это же самое время претерпевал совершенное поражение корпус Вице-Короля. Имея повеление идти чрез Духовщину на Витебск, он переправился, 26 Октября, через Днепр в Дорогобуже и потянулся к Улховой слободе. Платов следовал за ним по пятам, гнал и рассеивал в разные стороны хвост его колонн, причем взял 3000 пленных и 64 орудия, брошенные на дороге. Ночью, с 27-го на 28-е, Вице-Король послал наводить мост на Вопи, куда на рассвете пошел с корпусом, но дорогой получил донесение, что от прибылой воды и шедшего по реке льда мост снесло. Обозы, заранее отправленные вперед, стояли возле переправы, где вскоре столпился весь корпус. Между тем подходили казаки и начинали перестреливаться с арьергардом, которому послана на помощь дивизия Итальянцев, с приказанием как можно долее удерживать Платова. Вице-Король велел войскам перейти реку вброд, но спуски с берега и брод все более портились, а потому невозможно было перевезть всей артиллерии. О переправе обозов уже не помышляли. В величайшей суматохе каждый выбирал из повозок лучшее свое имущество, а особенно съестные припасы, навьючивал их на себя или на лошадей и торопился пускаться по реке, покрывшейся между тем трупами неприятельскими. Солдаты рассеялись по обозам, и грабеж сделался общим. Артиллеристы бросили орудия.
Когда совершалась переправа корпуса через Вопь, почитаемая Французами одной из самых гибельных[506], начал отступать и арьергард, теснимый казаками. Во власть Донцов достался весь обоз, стоявший вдоль берега на пространстве более 3 верст. Между экипажами было множество везенных из Москвы дрожек, особенно нравившихся неприятелю, не успевшему, однако же, пощеголять ими на родине. Платов взял на берегу 2000 пленных и 23 пушки, после чего у Вице-Короля, за отбитием накануне 64 орудий, осталось их только 12. Наступившая ночь увеличила бедствие неприятелей, большею частью Итальянцев. Вымокшие в Вопи, лежали они на снегу без пищи, не имея даже достаточно дров. У небольшого числа огней жарили конину, клали на манерки снег и, распуская его, утоляли жажду. Тщетно Вице-Король и генералы хотели на рассвете привести в порядок полки: голос начальников не имел власти над голодными, полузамерзшими сынами Италии. Толпами поднялись они с ночлега и пошли на Духовщину, но сколь велико было их уныние, когда увидели перед городом казаков. То были 2 полка Иловайского 12-го, составлявшего авангард Генерал-Адъютанта Кутузова, который шел из Москвы через Звенигород, Рузу и Сычевку. При вступлении в Духовщину Иловайский захватил начальника Французского Депо карт Сансона, посланного для обозрения дорог, ведущих в Витебск. Рассчитывая, что Русские не могли быть в значительных силах в Духовщине Вице-Король пошел с гвардией против Иловайского, оттеснил его и занял город, откуда послал донесение к Наполеону о своем поражении, испрашивая приказаний. Так как курьеру нельзя было проехать в Смоленск, потому что казаки наводняли все окрестности, то для конвоя Адъютанта нарядили пехотную дивизию. В положении, до какого доведен был Вице-Король, нужны ему были не повеления Наполеона, но требовалась мгновенная решимость. В Духовщине не нашел он съестных припасов, потому что город был совершенно пуст. Не имея для изнеможенных войск хлеба, потеряв артиллерию, видя, что казаки показывались отвсюду, дал он корпусу отдохнуть сутки и, не дожидаясь возвращения посланного к Наполеону Адъютанта, решился не идти на Витебск, но поспешить к Смоленску на присоединение к главной армии. Уходя, неприятель сжег Духовщину. Платов следовал за Вице-Королем, во всю дорогу брал пленных, отбил еще 2 пушки и 31 Октября приблизился к Смоленску, где в тот день сосредоточились все корпуса Наполеона. О потере своей при поражении Вице-Короля Платов писал Князю Кутузову: «О убитых и раненых с нашей стороны не доношу; будет в том домашний счет, которых благодаря Бога немного»[507].
Об успехах Платова и вообще передовых войск Князь Кутузов доносил Государю так: «Велик Бог, Всемилостивейший Государь! Припадая к стопам Вашего императорского Величества, поздравляю Вас с новой победой. Казаки делают чудеса, бьют на артиллерию и пехотные колонны. Все Французы, в плен забираемые, неотступно просят о принятии их в Российскую службу. Даже вчера Итальянской гвардии 15 офицеров приступили с той же просьбой. Они говорят, что нет выше чести, как носить Русский мундир».
Войскам отдал Фельдмаршал следующий приказ: «После чрезвычайных успехов, одерживаемых нами ежедневно и повсюду над неприятелем, остается только быстро его преследовать, и тогда, может быть, земля Русская, которую мечтал он поработить, усеется костьми его. И так мы будем преследовать неутомимо. Настают зима, вьюги и морозы; но вам ли бояться их, дети севера? Железная грудь ваша не страшится ни суровости непогод, ни злости врагов: она есть надежная стена Отечества, о которую все сокрушается. Вы будете уметь переносить и кратковременные недостатки, если они случатся. Добрые солдаты отличаются твердостью и терпением; старые служивые дадут пример молодым. Пусть всякий помнит Суворова: он научал сносить и голод и холод, когда дело шло о победе и славе Русского народа. Идем вперед! С нами Бог! Перед нами разбитый неприятель! Да будут за нами тишина и спокойствие!»
Среди успехов передовых войск Князь Кутузов продолжал свое боковое движение, повторяя в окрестностях Смоленска маневр, произведенный им под Москвой, с Рязанской дороги на Калужскую. Проведя два дня в Ельне, он выступил оттуда, 29 Октября, на Рославльскую дорогу к Балтутину, 30-го перешел в Лобково, где имел дневку, а 1 Ноября прибыл к Щелканову на Мстиславльскую дорогу и стал на одной высоте с Наполеоном, находившимся тогда в Смоленске. Движение главной армии совершалось так быстро, что ею были опережены два партизана. Из Щелканова Фельдмаршал послал отряды Графа Орлова-Денисова и Графа Ожаровского к Красненской дороге, узнать, что происходит на сем главном пути неприятельских сообщений. Дорогой к Красному, в Пронине, Граф Орлов-Денисов разогнал разные неприятельские депо, полонил до 1300 человек и, что тогда было гораздо полезнее, взял шедших в Смоленск 1000 лошадей, назначенных под артиллерию, 400 телег с вином и хлебом и стадо рогатого скота. Далее, в Червонном, он напал ночью на Польский корпус Понятовского, посланный Наполеоном в Могилев, для переформирования и потом дальнейшего оттуда следования в Варшаву[508]. Увидя дорогу в Могилев отрезанной, корпус возвратился в Смоленск. Важнейшим следствием отправления Графа Орлова-Денисова к Красненской дороге было донесение его, что от значительного числа пленных он удостоверился в намерении Наполеона не оставаться в Смоленске и что армия его начинает отступать к Красному в величайшем беспорядке. Граф Орлов-Денисов заключил свое донесение просьбой о присылке ему в подкрепление сильного отряда, для действий на отступающего неприятеля. Главнокомандующий благодарил его за известия и отвечал, что вместе с тем приказал немедленно соединиться с ним Милорадовичу, составлявшему авангард армии, и что сам с армией предпринимает движение тоже на Красной. Немедленно велено вновь сформированным отрядам Генерал-Майоров Бороздина и Крыжановского присоединиться к Графу Орлову-Денисову, Милорадовичу идти равномерно к Красненской дороге, куда вскоре потом тронулась и вся армия. Между тем желая открыть сообщение с Графом Витгенштейном, находившимся, по последним известиям, в Чашниках, на Уле, фельдмаршал послал к нему Сеславина с партией, предоставя, однако, на волю его не исполнять поручения, если найдет его слишком затруднительным, а бывшему в Духовщине Генерал-Адъютанту Кутузову вслед вступить в связь с Графом Витгенштейном через Бабиновичи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
