— Хотела спросить, как ты, — выдержав паузу, произнесла Навигатор.
Рагнар поднялся с кровати.
— Странно, — ответил он искренне. — Все не так, как я ожидал.
— А чего ты ожидал?
— Святости. Благочестия. Присутствия лучезарного Императора.
— Все это ты найдешь на Терре. Только искать надо не во дворцах Навигаторов. Наша религия — торговля. Для нас золото обладает собственной святостью.
Рагнар даже не удивился ее словам, так хорошо они отражали его мысли.
— Звучит как осуждение. Настал ее черед улыбнуться:
— Боюсь, я слишком долго прожила среди доблестных воинов Фенриса. Мне потребуется время, чтобы вновь привыкнуть к здешним порядкам.
— Привыкай поскорей, — кивнул Рагнар. — От этого может зависеть твоя жизнь.
— Да, — согласилась она. — За то время, что я провела среди Волков, я повидала много сражений и встретила немало опасностей, и тем не менее мне никогда не угрожали те, кто был рядом со мной. Мне не нужно было подбирать слова, сдерживать мысли. Я знала своих врагов. Они не улыбались мне, не предлагали вина, не делали вид, что им интересно со мной беседовать. Они просто в меня стреляли. Мне не хватает определенности. И я боюсь, что чем дальше, тем больше мне будет ее не хватать.
Рагнар пристально посмотрел на нее,~ размышляя, стоит ли принимать ее слова за чистую монету. «Несколько дней на священной Терре изменили меня», — пронеслось в его голове. Приняв ее слова на веру, он мог бы выразить сочувствие. Он тоже чувствовал себя неуютно, оказавшись в мрачных водах политики Навигаторов. Но нельзя упускать из виду и другой возможности. Навигаторы ничего не делают просто так. Она говорила о врагах…
Значит, она общалась с теми, в ком видела врагов. И опасается за свою жизнь.
— Зачем ты говоришь мне все это?
— Потому что ты — связующая нить с теми, более простыми временами.
В этом был определенный эмоциональный смысл, хотя она едва ли могла назвать его близким другом. Он спас ей жизнь, и, может быть, поэтому она чувствовала себя с ним в безопасности.
— Кто-нибудь угрожал тебе?
— Ничего конкретного…
— Что ты имеешь в виду?
— Мне неспокойно. К тому же иногда я вижу скрытые значения в самых простых вещах.
— Понимаю.
— Вряд ли ты можешь понять, насколько сложна моя жизнь.
— Тогда попытайся объяснить.
— Для тебя все так просто.
— В самом деле?
— Вижу, пребывание здесь пошло тебе на пользу.
— Ты не хочешь мне ничего объяснить?
Она помолчала мгновение, а затем заговорила спокойно и ясно:
— Внутри Дома Белизариуса существуют группировки, так же как в других Домах Навигаторов. Знаешь, как говорят: когда встречаются два Навигатора, получается три заговора. После моего возвращения ко мне обратились за поддержкой. Теперь я должна решить, кого поддержать.
— Это так сложно?
— Нет, этого следовало ожидать. Мне делают намеки, но я столкнулась и с завуалированными угрозами.
— От кого?
— От разных людей, включая Скорпеуса.
— Ты относишься к ним серьезно?
— После того, что случилось с отцом? Вспомни, что произошло на корабле. Я все воспринимаю серьезно. Сейчас ситуация постоянно меняется. Семья оказалась на краю пропасти. Есть люди, которым это на руку, и они отнюдь не щепетильны.
Возможно, все именно так, как она описала. Может быть, она говорит с ним потому, что Рагнар стоит вне семейной структуры власти и не представляет для нее угрозы. Возможно. И опять-таки, а нет ли у нее какого-либо скрытого мотива? Не пытается ли она привлечь его на свою сторону? Однажды он спас ее. Она рассчитывает, что он сделает это снова. В конце концов, что тут плохого? Его прислали защищать белизарианцев, даже от них самих. И все же ему хотелось быть уверенным, что он верно понимает ситуацию.
— Ты хочешь, чтобы я был твоим телохранителем?
— Нет. В любом случае, не тебе принимать это решение. Ты должен выполнять те поручения, которые дает тебе селестарх Дома Белизариус.
— Верно, но ничто не помешает мне держать глаза и уши открытыми. Кому, как не тебе, знать, насколько они чуткие.
— Правда? — В ее голосе слышались надежда и благодарность.
Несколько дней назад это тронуло бы его сердце. И сейчас он не остался равнодушным, но одновременно это возбудило подозрения. Рагнар чувствовал себя так, словно его еще плотнее затягивают в сеть. Придет время, когда его личная преданность и его обязанности могут вступить в противоречие. Рагнар обнажил в усмешке клыки. Он шагнет на этот мост тогда, когда подойдет к нему.
— Через час я встречаюсь с кузеном Скорпеу-сом. Я была бы рада, если бы ты сопроводил меня.
— Вряд ли твой кузен будет свободно говорить в моем присутствии.
— Возможно, я этого и добиваюсь. Рагнар пожал плечами:
— Мне доставит удовольствие сопровождать тебя.
* * *
С крыши дворца Белизариуса открывался прекрасный вид. Рагнар рассматривал укутанные легкой дымкой старые звездоскребы и грандиозные храмы. Постройки тянулись до самого горизонта. А над ними висела радуга. Габриэлла показала ему дворцы различных семейств Навигаторов и их фамильные воздушные пространства.
Теперь она выглядела спокойной, позволяя себе почти игривый тон. Хотя под маской веселости скрывалось умение контролировать каждый жест, каждую эмоцию, каждое слово.
Вокруг сновали слуги. Казалось, Габриэлла обращает на них не больше внимания, чем на мебель. Рагнар же, напротив, пристально наблюдал за ними. Каждый, кто оказывался слишком близко, являл собой потенциальную угрозу, и с этим надо было считаться. На жизнь Габриэллы уже покушались, а ее отец погиб, несмотря на то что был окружен своими охранниками. «Легко ли внедрить во дворец другого убийцу?» — спросил он себя и сделал вывод, что при наличии нужных контактов довольно легко.
Постоянно находиться настороже и не терять нить разговора было так же утомительно, как проводить ночи в дозоре. Он понимал, что следует быть предельно внимательным. Навигаторы не разбрасывались словами. Каждая их фраза несла в себе массу значений. «Является ли эта их черта результатом мутации?» — размышлял он. Их способ мышления столь запутан потому, что такими они рождались, или потому, что они рождались в таком обществе? Возможно, отчасти верно и то и другое, решил Рагнар.
Один из слуг подошел слишком близко, и Волк вперился в него взглядом. Напуганный мужчина попятился. Запахло страхом. Странно и даже как-то обидно. Он стоит рядом с мутантом, а обычные люди боятся его, одного из избранных Императором.
— О чем ты думаешь? — спросила Габриэлла.
— Почему люди так боятся меня? Некоторые из них меня ненавидят, а ведь они меня даже не знают.
— Ты — Космический Десантник, — ответила она с таким видом, будто это все объясняло.
— И что же?
— У землян плохие воспоминания о Космических Десантниках.
— Плохие воспоминания? Ордена защищают человечество десять тысяч лет. Людям следует быть благодарными. — Рагнар сам поразился своей горячности, но чувствовал, что слова Габриэллы задели его за живое.
— Хорус разодрал эту планету, превратил густонаселенные регионы: в расплавленный шлак. Его люди принесли в жертву Темным Богам миллионы жизней.
— Хорус не был Космическим Десантником, — вырвалось у Рагнара, и он тут же пожалел о своих словах.
— Нет. Он был примархом. Его последователи были Космическими Десантниками.
— Ты хочешь оскорбить меня?
— Я просто излагаю факты.
Как бы ему ни хотелось, Рагнар не мог отрицать этого.
— Но наверняка люди здесь знают, что Волки не принимали участия в мятеже Хоруса. Мы пришли позже и сражались против него.
— Да, и твои предшественники убили много людей.
— Много еретиков.
— Может быть, но люди помнят их как своих соседей, друзей, родню. А вас они помнят как пришельцев с другой планеты, которые принесли на Землю огонь и смерть.
Рагнар молчал. Юноша оказался не подготовленным к такой дискуссии. Он всегда думал о братьях по Ордену как о героях. К ним следовало относиться по меньшей мере с уважением. А эта женщина говорит, что народ самого священного мира Империума боится и ненавидит их.
— Огонь и смерть неразрывно связаны с войной.
— И ты думаешь, что это хорошо. Но люди, чуждые ратному ремеслу, так не считают.
— Они слабы.
— Я уверена, что такое презрение обеспечит тебе огромное количество друзей.
Рагнар понимал, что в этом споре ему не победить. Особенно потому, что, как он подозревал, Габриэлла изрекала горькую истину. Меняет ли это что-нибудь? Рагнар полагал, что не меняет. Волки будут исполнять свой долг независимо от того, любят или ненавидят их люди, которых они защищают.
