«9. Школа отделяется от Церкви. Преподавание религиозных вероучений во всех государственных, общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы, не допускается. Граждане могут обучать и обучаться религии частным образом».
«12. Никакие церковные религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют».
«13. Все имущества существующих в России церковных религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания, предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются по особым постановлениям местной и центральной государственной власти в бесплатное пользование соответствующих религиозных обществ».
10 июля 1918 г. первая большевицкая конституция в 65-й статье объявила духовенство и монашествующих лишенными избирательных прав.
Однако реальная политика большевицкого режима по отношению к Церкви по масштабам и ожесточённости своих репрессий с самого начала далеко выходила за границы, обозначенные даже его собственным законодательством. Идеи богоборчества и человекобожия быстро нашли отклик в сердцах немалого числа русских людей.
Свидетельство очевидца
В 1919 г. характерный диалог состоялся между философом Н. О. Лосским, читавшим в Петрограде в Доме искусств лекцию «Бог в системе органического мировоззрения», и одним из его слушателей: «В заключение попросил слова матрос, один из тех, кого Троцкий называл „краса и гордость революции“. Это был мужчина высокого роста и могучего сложения. Он стоял в группе таких же, как он, молодцов матросов. „Профессор Лосский говорит о Боге что-то непонятное и ненужное. Где Бог? – Бог – это я, – провозгласил он, тыкая себя рукою в грудь. – Боги – это они“, – указал он на своих товарищей». – Н. О. Лосский. Воспоминания. Жизнь и философский путь. М., 2008. – С. 187.
Первое убийство большевиками православного священника совершилось уже 31 октября 1917 г., когда отряд красногвардейцев расправился в Царском Селе с протоиереем Иоанном Кочуровым. Именно в день принятия Поместным Собором упомянутого выше постановления о декрете Совнаркома об отделении Церкви от государства в Киеве красногвардейцами был убит один из авторитетнейших иерархов Русской Православной Церкви, почётный председатель Поместного Собора митрополит Киевский Владимир. Эти мученические кончины не только ознаменовали собой начало гонений, воздвигнутых большевицким режимом на Русскую Православную Церковь, но и содержали в себе черты тех многочисленных и жестоких расправ над духовенством и активными верующими, которые будут характерны для большевиков в течение всей Гражданской войны. Декрет 23 января способствовал усилению прямых гонений: убийству священников, стрельбе по крестным ходам, закрытию монастырей, начатой в 1919 г. кампании осквернения мощей святых.
Патриарх Тихон ответил на гонения посланием от 19 января (2 февраля н. с.) 1918 г., в котором обращался к «извергам рода человеческого с грозным словом обличения и прещения» и призывал верных чад Церкви противостоять врагам «силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля» и, если надо, «пострадать за дело Христово». Всего лишь через три месяца после захвата власти в России большевиками Патриарх рисует страшную картину попрания закона, уважения к человеку, его жизни, имуществу, вере и призывает народ к мирному сопротивлению «делу сатанинскому».
В результате спровоцированных большевиками массовых убийств духовенства революционной толпой, в процессе проведения чекистами акций, направленных на физическое уничтожение ведущих представителей церковной иерархии, а также в связи с повсеместными расстрелами заложников, в числе которых значительную долю составляли священнослужители, во время Гражданской войны погибли около 8 тысяч представителей православного духовенства и монашества.
ДОКУМЕНТ
«Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним, ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чём не повинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных разве только в том, что честно исполнили свой долг перед родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному. И все это совершается не только под покровом ночной темноты, но и въявь, при дневном свете, с неслыханной доселе дерзостью и беспощадной жестокостью, без всякого суда и с попранием всякого права и законности – совершается в наши дни во всех почти городах и весях нашей отчизны: и в столицах и на отдаленных окраинах (в Петрограде, Москве, Иркутске, Севастополе и др.)…
Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной.
Властию, данною нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной. Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение», – говорил Патриарх Тихон в послании 19 января (2 февраля) 1918 г. – Послания святителя Тихона, Патриарха Московского и Всея Руси. М., 1990. – С. 13.
Невзирая на захват власти большевиками, продолжалась работа Всероссийского Поместного православного Собора. В условиях разгоравшейся Гражданской войны Собор призывал народ к покаянию «в грехе небрежения Божескими и человеческими законами». Но остановить революционный вал оказалось делом невозможным. Православная Церковь лишь фиксировала тревожные симптомы социально-политического разложения страны, отдавая себе отчет в том, что последствия этого разложения могут оказаться ужасающими и необратимыми.
Очередным свидетельством переживавшегося тогда «скорбного времени» стало определение Собора от 30 августа (12 сентября) 1918 г. об охране церковных святынь от кощунственного захвата и поругания. Само его название говорило за себя – Церковь вступала в годину гонений и смут, когда надругательства над православными святынями становились нормой жизни богоборческого государства. В этих условиях Собор, зная позицию Совнаркома, выраженную в декрете от 23 января 1918 г., специально указал, что «святые храмы и часовни со всеми священными предметами, в них находящимися, суть достояние Божие, состоящее в исключительном обладании Святой Божией Церкви в лице всех православно-верующих чад ее, возглавляемых богоучрежденной иерархией. Всякое отторжение сего достояния от Церкви есть кощунственный захват и насилие». Под страхом церковного отлучения православным запрещалось участвовать в изъятиях храмов, часовен и находившихся в них священных предметов.
7 (20) сентября 1918 г. Собор вынужденно окончил свою деятельность, но у него остался весьма значительный список не обсуждавшихся в общих заседаниях вопросов, по которым не было принято никаких решений. Однако рассматривать эти вопросы в то время было невозможно. Русская Церковь вступила в новую полосу своего бытия, вынужденная думать не о реформах, а о выживании в условиях насилия, творимого под лозунгами «свободы совести» и заклинаний «воинствующего атеизма» (только на 1918 г. пришлось 3000 расстрелов священнослужителей). В подобных условиях невозможно было думать об исполнении многих постановлений Поместного Собора 1917–1918 гг. Но и много лет спустя Собор продолжал оставаться для верующих нравственным ориентиром, «церковным маяком», указывавшим путь в бурном море советского богоборчества.
Кровавые репрессии обрушивались в годы Гражданской войны на все категории русского православного народа независимо от политической позиции и особенностей церковно-общественной деятельности. Так, в июне 1918 г. в Перми был расстрелян придерживавшийся монархических взглядов архиепископ Пермский Андроник (Никольский), который в знак протеста против большевицких гонений затворил пермские приходские храмы. В феврале 1920 г. в Омске был убит архиепископ Сильвестр (Ольшевский), возглавлявший Сибирское Временное Высшее Церковное Управление. В августе 1918 г. в Петрограде был схвачен известный своим либерализмом и народолюбием протоиерей Философ Орнатский, который вскоре был расстрелян с двумя своими сыновьями гвардейским штабс-капитаном Борисом Орнатским и военным врачом Николаем Орнатским. 31 марта 1918 г. св. Патриарх Тихон совершил первую соборную заупокойную литургию по 15 мученикам, известным тогда Поместному Собору.
Документ
25 октября 1918 г. в послании Совету Народных Комиссаров святейший Патриарх Тихон писал: «Целый год вы держите в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину октябрьской революции, но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды… Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и вместо мира искусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится конца порожденной вами войне, так как вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян поставить торжество призраку мировой революции … Никто не чувствует себя в безопасности; все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела. Хватают сотнями беззащитных, гноят целыми месяцами в тюрьмах, казнят смертию часто без всякого следствия и суда, даже без упрощенного, вами введенного, суда. Казнят не только тех, которые пред вами в чем-либо провинились, но и тех, которые даже пред вами заведомо ни в чем не виноваты, а взяты лишь в качестве „заложников“… Казнят епископов, священников, монахов и монахинь, ни в чем не повинных, а просто по огульному обвинению в какой-то расплывчатой и неопределенной „контрреволюции“… Но вам мало, что вы обагрили руки русского народа братскою кровью; прикрываясь различными названиями – контрибуцией, реквизицией и национализацией, вы толкнули его на самый открытый и беззастенчивый грабеж. По вашему наущению разграблены или отняты земли, усадьбы, заводы, фабрики, дома, скот, грабят деньги, вещи, мебель, одежду. Сначала под именем „буржуев“ грабили людей состоятельных, потом под именем „кулаков“ стали грабить более зажиточных и трудолюбивых крестьян, умножая, таким образом, нищих, хотя вы не можете не сознавать, что с разорением великого множества отдельных граждан уничтожается народное богатство и разоряется сама страна. Соблазнив темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы, вы отуманили его совесть, заглушили в нем сознание греха; но какими бы названиями ни прикрывались злодеяния – убийство, насилие, грабеж всегда останутся тяжкими и вопиющими к Небу об отмщении грехами и преступлениями… Мы знаем, что наши обличения вызовут у вас только злобу и негодование и что вы будете искать в них лишь повода для обвинения нас в противлении власти, но чем выше будет подниматься „столп злобы“ вашей, тем вернейшим будет он свидетельством справедливости наших обличений». – Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917–1943. М., 1994. – С. 149–151.
