раскрытых настежь дверей. Облаченный в белоснежный костюм Хаменди выкрикивал на арабском, что весь ущерб будет возмещен. Его и их враги на товарном складе в Бахрейне, которые это сделали, будут убиты все до единого! Его протесты вызывали в ответ лишь косые, подозрительные взгляды тех, к кому он обращался.
И тут из-за угла пакгауза показался человек в темном старомодном костюме с воротником, застегнутым булавкой. При одном взгляде на него Кендрик похолодел. Это был Крэйтон Гринелл, прокурор и глава совета правительства внутри правительства. Оправившись от первоначального потрясения, Эван сам удивился тому, что был так поражен. Куда же еще было бежать Гринеллу, как не в самый центр подпольной международной торговли оружием? Это было его последнее и единственно надежное убежище.
Юрист что-то коротко сказал Хаменди, который немедленно перевел слова Гринелла, пояснив всем, что его компаньон успел связаться с Бахрейном и узнать, что произошло.
— Виной всему евреи! — закричал он. — Израильские террористы напали на склад, расположенный неподалеку от острова, перебили всех часовых и совершили все эти ужасные вещи.
— Как же такое могло случиться? — спросил приземистый человек, одетый в отглаженную революционную форменную одежду, увешанную по меньшей мере дюжиной медалей. — Все поставки были в оригинальной упаковке, коробки внутри картонок и обшивка была в целости.
— Евреи могут быть очень изобретательными! — воскликнул Хаменди. — Вы это знаете не хуже меня. Я немедленно возвращаюсь, наведу порядок и узнаю всю правду!
— А нам что делать до того времени? — допытывался, судя по всему, вождь революционного режима Южного Йемена. — Что я скажу нашим братьям из долины Бекаа? Мы все, все до единого, опозорены!
— Возмездие не заставит себя ждать, и вы получите свое оружие, можете не сомневаться.
Гринелл вновь сказал что-то торговцу оружием, и Хаменди сразу же перевел.
— Мой компаньон сообщил мне, что наша антирадарная установка действует только в течение трех следующих часов, и притом лично мне это обходится чрезвычайно дорого, поэтому мы должны вылететь немедленно.
— Восстанови наше попранное достоинство, соотечественник, или тебе от нас не скрыться, и ты поплатишься своей жизнью.
— Я гарантирую вам первое, и у вас не будет необходимости во втором. А теперь я вас покидаю.
«Они собираются улизнуть! — подумал Кендрик. — Проклятье, они собираются сбежать отсюда!»
Гринелл сказал Хаменди несколько елейных слов, и оба они повернули к выходу, намереваясь улететь из этого скопища безумия, чтобы продолжать свой грязный бизнес. Он должен остановить их! Он должен действовать!
Когда оба торговца оружием быстро вышли из дверей пакгауза и завернули за угол здания, Эван перебежал через проход — как один из самых истеричных террористов — и стал пробивать дорогу к двум хорошо одетым мужчинам, смешавшимся с возбужденной толпой на пристани. Вот он уже на расстоянии нескольких футов от Крэйтона Гринелла, затем — нескольких дюймов. Эван вытащил из ножен, висящих у него на поясе, нож с длинным лезвием, стремительно схватил левой рукой американского юриста за шею и заставил его повернуться. Они очутились лицом к лицу.
— Вы! — вскрикнул Гринелл.
— Вот тебе за умирающего старика и за тысячи других, которых ты убил!
Вонзив нож в живот законника, Кендрик быстрым движением вспорол его до самой груди. Гринелл упал на обшивку пирса, кишащего террористами, не подозревающими, что один из главных террористов убит и валяется у их ног.
Хаменди! Он убежал вперед, позабыв о своем спутнике, думая только об одном: поскорее добраться до машины, которая доставит его к самолету с антирадарной установкой, и вылететь из Южного Йемена, пересекая враждебные границы. Он не должен добраться до машины!
Торговцу смертью нельзя больше позволять сеять смерть где бы то ни было! Эван буквально пробивал себе дорогу в бешеном водовороте на пристани, среди криков и ругани. От основания пирса отходила широкая бетонная полоса. Она спускалась вниз, к проселочной дороге, где дожидался своего хозяина русский «ЗИЛ». Легкий дымок говорил о том, что машина заведена и ждет беглецов. Хаменди был уже в нескольких ярдах от спасительного убежища! Кендрик призвал на помощь все свои силы и побежал по бетонному спуску. Ноги вот-вот готовы были ему отказать, и они действительно отказали за двадцать футов от «ЗИЛа», как раз в тот момент, когда Хаменди приблизился к дверце. Лежа на дорожке, с трудом удерживая оружие в дрожащих руках, Эван выстрелил, затем еще раз и еще.
Абдель Хаменди, король торговцев оружием, схватился за горло и упал на землю.
Это еще не все, промелькнуло в голове у Кендрика. Ему предстоит сделать еще кое-что! Он сполз вниз по бетонному спуску, полез в карман и достал оттуда карту, которой Голубой снабдил каждого из них на тот случай, если придется действовать порознь, и на случай возможного бегства. Он оторвал от нее клочок, вынул из другого кармана маленький тупой карандашик и написал по-арабски следующее:
«Обманщик Хаменди мертв. Скоро так будет со всеми торговцами, ибо повсюду нас стали предавать, как вы это видели сегодня своими глазами. Везде они подкуплены Израилем и Великим Сатаной Америкой, чтобы продавать нам негодное оружие. Везде и всюду. Свяжитесь повсюду с нашими братьями и передайте им то, что я вам сообщил, и то, чему вы были свидетелями сегодня. С этого дня нельзя доверять никакому оружию. Писал тайный друг, который знает».
Ощущая боль во всем теле, словно у него открылись раны, нанесенные ему на мексиканском острове, Эван поднялся на ноги и побежал так быстро, как только мог, назад, в гневную, вопящую толпу, к дверям пакгауза. Истерически взывая к Аллаху по поводу смерти брата, он простерся ниц перед маленькой группкой лидеров, к которой теперь присоединились предводители из долины Бекаа в Ливане. Когда к нему протянулись руки, чтобы утешить, он сунул в них записку, затем неожиданно вскочил на ноги, выбежал, причитая, из дверей пакгауза и затерялся в толпе, теперь уже стенающей и коленопреклоненно оплакивающей валяющиеся повсюду изуродованные трупы. И тут он услышал звуки, повергшие его в панику. Это были низкие корабельные гудки — сигналы к отплытию. Он ринулся сквозь рыдающую толпу в отдаленный конец пирса, где увидел Калехлу и Ахмета, стоящих у трапа и что-то кричащих людям на палубе.
— Где тебя черти носили? — в ярости закричала Рашад.
— Они проделают обратный путь лежа! — выкрикнул Кендрик, в то время как Ахмет втолкнул их обоих на трап, который по его сигналу стал подыматься.
— Хаменди? — спросила Калехла.
— И Гринелл…
— Гринелл? — воскликнула агент из Каира, когда они все трое, пошатываясь, поднимались по трапу.
— Ну и умник же вы, конгрессмен, — прорычал молодой
